Онлайн книга «Плейлист»
|
Господи Боже! Картинки перед глазами сменялись, как в фильме на ускоренной перемотке. Мутное стекло с разводами. Мерцание свечи. Кровать. Белая, с боковыми поручнями, как в больнице. На ней… Фелина? Черт. Я не мог разглядеть – слишком темно, несмотря на то что я буквально прижался лицом к стеклу, а лежащая на кровати фигура смотрела прямо в мою сторону. Все, что я видел, – это глаза. Тусклые. Пустые. Мертвые? По телосложению – да, вполне могла быть юная девушка. Что, черт побери, с ней сделали? Ее вид – то немногое, что я сумел разглядеть, – настолько меня потряс, что мне показалось, будто я становлюсь прозрачным. Я буквально физически ощущал, как бледнею. В руке завибрировал телефон, и я, вслепую пытаясь погасить вспыхнувший экран, случайно ответил на входящий звонок от Стой. – Немедленно убирайся оттуда! – закричал он. – Я иду внутрь, – прошептал я в ответ. К той девушке с мертвыми глазами. И ртом, который, казалось, открылся в беззвучном крике. – Даже не думай! – заорал Стоя еще громче. – Присылай своих людей. – Уходи с территории! Немедленно! – Ни за что, – процедил я сквозь зубы и сбросил звонок, пока Стоя продолжал орать что-то в трубку. Меня уже ничто не могло остановить. Я должен был помочь этой девушке, страдающей в бунгало. Так я думал. Ровно одну секунду. Я поднялся на небольшую ступеньку у двери. Почувствовал ледяной металл дверной ручки. Осторожно нажал на нее. В следующий момент меня так сильно ударило в висок, что я услышал, как треснул собственный череп, – и провалился в темноту. 16 Алина Грегориев Между станциями метро «Мёккернбрюке» и «Гляйсдрайек» она осмелилась. Впервые за сегодня. В третий раз за эту неделю. Она открыла глаза. И снова гвозди вонзились ей в зрачки, прямо в осиное гнездо где-то за глазницами. Стоило лишь приоткрыть веки, как боль обрушилась на нее, словно рой разъяренных светящихся насекомых, вырванных из темноты. Они метались внутри, ударяясь о только что пересаженную роговицу, жалили где-то за зрачками – и лишь невероятным усилием воли Алине удалось не закричать от боли прямо в вагоне метро. «Господи, как же это больно». Больше всего на свете ей хотелось снова надеть защитные очки и заглушить этот взрыв света в своей голове. Но она заставила себя продержаться еще немного – с прищуренными, почти сомкнутыми глазами. Хотя бы до тех пор, пока не иссякнут слезы и боль не утихнет до терпимого уровня. – Это, в первую очередь, психосоматическая реакция, – сказал профессор Бродер, снимая повязку после операции в частной глазной клинике Ганновера. – Ваш страх абсолютно понятен. Вы боитесь мира, который десятилетиями слышали, обоняли и чувствовали – но никогда не видели. Что же, боль ощущалась пугающе реальной для воображения, вызванного страхом. Алина была благодарна за темные очки, которые ей выдали при выписке. «На всякий случай – пока мозг не привыкнет к зрительным образам». Медсестра пообещала, что очень скоро они ей больше не понадобятся. Но это «скоро» длилось уже несколько недель. Поезд метро въехал на станцию, и Том-Том, сидящий у Алины между ног, резко напрягся. Пес всегда чувствовал, когда ей становилось плохо. Его шестое чувство было развито куда лучше, чем ее первое. Как ни странно, на людях ей было легче снимать очки, чем дома перед зеркалом. Она всегда считала себя чувственной и выразительной женщиной. Не красавицей в классическом понимании, но с резкой, притягательной внешностью. |