Книга Плейлист, страница 31 – Себастьян Фитцек

– Мы можем продолжить нашу беседу в вестибюле? – предложил Стоя, бросив взгляд на главное здание.

Моросил дождь, и порывистый ветер поднимал листья у их ног. Темные тучи заволакивали небо, и территория комплекса терялась в сером мареве.

Он стал чувствительнее к погоде после того, как сильно похудел. Рак мочевого пузыря, коварный предатель.

– Вы что, не слушали меня по телефону? – надменно спросила Либерштетт. – Это место тишины и покоя. Посторонние вроде вас должны держаться на безопасном расстоянии от наших жилых зон. Я согласилась на встречу исключительно для того, чтобы принять ваши извинения за вчерашнее вторжение.

– Для ясности, – Стоя постарался ответить как можно спокойнее, – незаконное проникновение в ваш так называемый отель не было санкционировано или инициировано нами.

– Что значит «так называемый»? – резко отозвалась Либерштетт.

Было очевидно, что этот комплекс не имел никакого отношения к отелю, якобы забронированному на годы вперед. Потому что у него отсутствовали два основных признака настоящего отеля: гости и персонал. Единственным сотрудником, которого Стоя до сих пор видел, был вахтер на въезде, не выходивший из своей будки и управлявший шлагбаумом из-за стекла.

– Мы – отель, – отчеканила Либерштетт. – Просто не в классическом понимании. Мы убежище для людей, переживших тяжелейшие формы насилия.

– Приют для женщин?

Либерштетт раздраженно отмахнулась:

– Мы не делим пациентов по половому признаку. Среди наших подопечных есть люди всех гендеров.

– То есть это что-то вроде реабилитационной клиники?

– Частным образом финансируемый санаторий, если угодно. И место уединения. Наши гости находятся здесь в полной безопасности от своих мучителей.

Стоя кивнул. Если «Амброзия» действительно была убежищем, то идея замаскировать его под уединенный отель класса люкс казалась вполне разумной – так его не смогут найти преступники. Это также объясняло повышенные меры безопасности и высокие заборы.

– Это единственный подобный комплекс, которым вы управляете?

– В США – да.

– В США? – переспросил Стоя. – Согласно моему навигатору, мы находимся в районе Хафельланд, а не в Северной Америке.

Либерштетт нетерпеливо причмокнула тонкими губами.

– Давайте обойдемся без этих игр. Вы прекрасно знаете, кто перед вами.

Стоя кивнул и мысленно вернулся к записям, которые сделал на участке, изучая досье Либерштетт:

«Сьюзан Либерштетт, дочь немецких эмигрантов, родилась и выросла в Вашингтоне. Изучала медицину в Гарварде, но, как и ее отец, выбрала дипломатическую карьеру. До недавнего времени работала в посольстве на Парижской площади, где отвечала за координацию экстренной медицинской помощи. В настоящий момент временно не исполняет свои обязанности по неустановленной причине».

Даже несмотря на то, что ее работа при посольстве США была приостановлена, у Либерштетт по-прежнему имелся дипломатический паспорт. Он обеспечивал ей защиту от вмешательства со стороны государства. Разумеется, это был миф, будто посольство или, как в данном случае, частное жилище дипломата является экстерриториальной зоной, не принадлежащей Федеративной Республике. Но тем не менее государственный суверенитет на этой территории был настолько ограничен, что дипломатический иммунитет фактически приравнивался к внегосударственности. Добиться здесь ордера на обыск было бы практически невозможно.