Книга Плейлист, страница 37 – Себастьян Фитцек

Темная мебель была совсем не в моем вкусе. Разве что громоздкий кожаный диван сочетался с массивным журнальным столом и встроенной стенкой. Но даже для кого-то вроде Алины, у кого не было зрительных ориентиров, здесь невозможно было почувствовать уют, потому что диван был покрыт полупрозрачным пластиковым чехлом.

«Навязчивое стремление к чистоте?» – поставил я мысленный диагноз.

Когда мы с Алиной сели рядом, я скользнул взглядом по комнате: свежевычищенный серый ковролин, блестящее черное пианино, безупречно вымытые окна, выходящие в сад за домом. Ни малейшего изъяна, который мог бы ускользнуть от придирчивого взгляда.

– У вас есть домработница? – спросил я как можно непринужденнее.

– Нет, – покачала головой Эмилия, садясь напротив нас в кресло. – Тут ужасно, правда?

– Наоборот. Я спросил, потому что здесь все так аккуратно.

«Почти стерильно».

– Вот именно, – сказала она. – Это ведь не дом, здесь нет уюта. Нам нельзя ничего оставлять на виду. С тех пор как Томас убрал фотографии Фелины, на полках больше нет ни одной личной вещи.

Эмилия приняла типичную позу неуверенной в себе женщины. Колени крепко сжаты, плечи сгорблены, руки сложены в молитвенном жесте на коленях.

– Иногда я думаю, не сбежала ли Фелина из дома, просто потому, что больше не могла выносить перфекционизм Томаса.

– То есть это его желание, чтобы здесь все было так идеально убрано? – спросил я.

Она посмотрела на меня:

– Желание? Он приходит в ярость из-за каждой пылинки. Посмотрите на книги на полках. Они не просто расставлены по алфавиту, я должна выравнивать корешки по уровню.

Алина покачала головой:

– Ты, наверное, целыми днями только и делаешь, что убираешься?

– Я меньше всех. Большую часть делает мой муж. Он педант и не выносит никакого беспорядка. До похищения Фелины он даже несколько раз в день подметал тротуар, и это осенью!

То, что Алина и Эмилия общались на «ты» и называли друг друга по имени, немного удивило меня, но потом я вспомнил, что они знакомы еще с физиотерапии Фелины в клинике Фридберг.

Эмилия грустно улыбнулась в мою сторону:

– Вы, наверное, сейчас думаете, как я могу жить с таким мужчиной. Но он вовсе не плохой. Наоборот, он любовь всей моей жизни. Мне было двадцать восемь, когда я его встретила, и я собиралась бросить свое обучение на анестезиолога. Я была такой скромной, неуверенной и пессимистичной. А он… – Эмилия задумчиво улыбнулась: – Например, он лично отвозил меня на учебу, чтобы убедиться, не прогуливаю ли я занятия.

Сама того не зная, Эмилия своими словами буквально затронула в моей душе струну, точнее, навеяла целую мелодию. В плейлисте Фелины Том Уокер в песне «Silver Lining»[9]почти зловеще описывал начало отношений Эмилии и Томаса: «Я тот – кто видит стакан наполовину пустым, дорогая, а ты – та, кто видит его наполовину полным. Мне уже двадцать восемь, а ты все продолжаешь водить меня в школу».

Пока я размышлял, не совпадение ли это, Эмилия продолжала подавленным голосом:

– Сегодня наши отношения изменились, и я уже давно более сильная из нас двоих. А Томас с годами становился все более неуверенным. Внешний мир сводит его с ума. Хаос, как он это называет. Наглые ученики, жалующиеся родители, насилие на школьном дворе. Враждебность в Интернете, где все друг друга оценивают, даже учителя теперь получают оценки. Наш дом должен быть для него идеальным убежищем, без единого изъяна.