Онлайн книга «Плейлист»
|
«Значит, Цорбах был прав. Это действительно высокоохраняемый объект». – Я не знаю, – сказала Эмилия и начала свой тщательно продуманный рассказ. – Я была в баре. – В каком? – В Потсдаме, какая-то забегаловка в Голландском квартале. – Вы были там одна? – Да. Я чувствовала себя одинокой… Муж бросил меня. – И что там случилось? Эмилия машинально дотронулась до шишки на голове. – Это одно из тех заведений, где к позднему часу убирают столы и люди начинают танцевать. – Значит, вы танцевали? – Да. И пила. – Предполагаю, ваш бокал часто оставался без присмотра на стойке? «Хорошо. Очень хорошо», – подумала Эмилия, впервые за долгое время почувствовав некоторое облегчение. Ей не пришлось рассказывать свою неполную, состряпанную наспех историю без посторонней помощи. Либерштетт сама помогала ей с ложными показаниями. Эмилии оставалось лишь кивать и соглашаться, подтверждая, что кто-то мог подмешать ей в джин-тоник «нокаут-капли». – То есть вы не знаете, как и с кем покинули бар? – Нет. Я очнулась уже здесь, у ваших ворот, когда кто-то подхватил меня и отнес внутрь. – Это был Якоб, моя правая рука. Либерштетт приложила два пальца к губам, будто призывая Эмилию помолчать, – вероятно, неосознанный жест, пока она размышляла. – Откуда вы знаете про «Амброзию»? «Цорбах и Алина рассказали мне об этом месте». – Я… я не уверена. Либерштетт вздохнула и снова надела очки. – Понимаю. Не будем сейчас углубляться. Якоб проводит вас в вашу комнату. Отдохните, а завтра, после утреннего осмотра, поговорим снова, когда я закончу свои дела. Она закрыла папку на столе и поднялась. – Это очень любезное предложение, но, пожалуй, я лучше пойду домой, – сказала Эмилия. В мыслях она уже проигрывала ожидаемый диалог – как Либерштетт начнет убеждать ее остаться хотя бы на ночь, пока они не разберутся с травмами и не уведомят полицию. Эмилия собиралась немного поспорить, а потом согласиться на случай, если те мужчины все еще поджидали ее за воротами. Однако Эмилия не рассчитывала на то, что Либерштетт вообще не допустит никаких разговоров на этот счет. Врач просто сказала: – Ни в коем случае. Вы пока не покинете «Амброзию». – Простите? Но разве это не мой свободный выбор? – Нет. – Нет? – Не раньше, чем я разберусь, что с вами делать. – Что вы имеете в виду? – спросила Эмилия, чувствуя, как по телу разливается угрожающее оцепенение. И дело было не в обезболивающих, которые ей только что дали, а в словах Либерштетт. – Видите ли, Бекки, все это… немного странно. Мало кто знает о нашем существовании и об этом месте. Наше учреждение конфиденциально. Мы не даем рекламу, работаем только по сарафанному радио. Так что трудно поверить, будто те, кто вас избил, случайно решили бросить вас именно у наших ворот. В сущности, это просто невозможно. – Вы сейчас задаете вопрос? Либерштетт подошла ближе и покачала головой: – Нет. Я просто констатирую, что кадры с нашей камеры видеонаблюдения у входа оставили меня в недоумении, Бекки. Потому что на них видно, как двое мужчин вытаскивают вас, словно животное, из багажника темного универсала БМВ и бросают прямо перед нашими воротами. Без документов, без телефона. Без чего-либо, что помогло бы нам вас идентифицировать. К сожалению, номерной знак машины был слишком грязным, чтобы отправить за ней курьера. |