Онлайн книга «Плейлист»
|
– Но отец не пришел их освободить? Алина покачала бритой головой. – Их случайно нашел лесник. Спустя сорок пять часов и семь минут. К тому времени брат Франка уже задохнулся. Нильс тихо застонал – очевидно, он понял смысл «правил игры» Шолле, или же просто вспомнил детали. Алина никогда не обсуждала это с ним, но СМИ того времени пестрели самыми жуткими подробностями: по истечении срока в сорок пять часов и семь минут Собиратель глаз душил своих жертв, если их не успевали спасти. Затем, уже посмертно, удалял им левый глаз – потому что у первой жертвы «теста на любовь», брата Франка, функционировал только один глаз – правый. Так психопат и получил свое мрачное прозвище в прессе. Собиратель глаз. Алина содрогнулась при мысли о том, что первая встреча с этим чудовищем произошла у нее в квартире-практике в Пренцлауэр-Берге, когда Майк Шолоковски записался к ней на массаж шиацу под чужим именем. – И вы думаете, он снова играет в эту извращенную игру с Фелиной? – Если так, то он явно изменил тактику. Фелина слишком долго находится в плену. К тому же ее мать все еще жива. А вот насчет тайника… – Алина задумчиво поджала губы. – Шолле любил клаустрофобные пространства. Грузовые контейнеры, шахты лифтов. Именно туда он приводил своих жертв. – Тогда станция-призрак подойдет, – заключил Нильс. Алина почувствовала его взгляд на своем лице, прикованном к невидимым рельсам. – Там есть что-то вроде цистерны? Достаточно большой, чтобы вместить как минимум двоих? И чтобы она находилась близко к рельсам линии U4? Перед тем как они выехали, Нильс объяснил Алине, что под Инсбрукер-Плац не только пролегали подземная трасса и станция-призрак, здесь также была конечная станция линии U4, которая шла от Ноллендорфплац и, в отличие от U10, действительно эксплуатировалась. – Цистерна? – Так мать Фелины сказала по телефону. Он откашлялся. – Ну, близость к U4 вполне объяснима. Обе линии должны были быть связаны. Тогда 130 миллионов марок, по сути, просто «закопали»; а в бюджет также включили строительство пешеходного туннеля. – Значит, можно предположить, что поезд U4 въезжает на станцию, и эта вибрация чувствуется сквозь бетонные стены, если стоять на заброшенном пути линии U10? «Ив это время там будет сигнал Wi-Fi…» – Наверное. Но цистерна? – Нильс не стал продолжать, и Алина решила, что он пожал плечами. Она потянулась к телефону. – А как сейчас официально попасть на U10? – В подземном переходе есть оранжевая дверь, мимо которой тысячи берлинцев проходят, направляясь к U4. Но ее давно опломбировали. И вряд ли преступник ее открывал. Алина кивнула в знак согласия. Слишком много свидетелей. – Когда мы проводили замеры, то обнаружили граффити. Помню, строительный надзор жаловался на незащищенную вентиляционную шахту совсем рядом со съездом с городской автомагистрали, через которую постоянно проникали подростки. – Наверное, это она. – Вряд ли. Тогда мы все тщательно опломбировали. Сегодня туда никто не попадет. Но, возможно, есть что-то еще, на что полиции стоит обратить внимание. «Полиция…» Алина прикусила нижнюю губу. Ее удивляло, почему ей до сих пор не пришло в голову хотя бы проинформировать комиссара Стою, и что еще более странно – почему ей не хотелось делать этого и сейчас. Было бы ложью сказать, что она просто собиралась подтвердить свои подозрения. Правда в том, что она чувствовала не только ответственность за Фелину, но и личное желание отомстить Шолле. И была уверена, что Цорбах разделял это чувство. |