Книга Календарная дева, страница 23 – Себастьян Фитцек

Валентина пожала плечами, переступая с ноги на ногу на пороге.

— Я ещё не говорила. Но, полагаю, в этой деревне секретов не бывает.

Урзель хрипло расхохоталась.

— Это уж точно.

— Знаете дом на Таннештайг? Такой, немного покосившийся. «Дом Лесная тропа». Он стоит прямо у леса, на холме. — Валентина указала вниз по улице, откуда пришла. А потом обернулась и словно врезаласьв чужой, незнакомый взгляд. Выражение лица Урзель переменилось в одно мгновение. Будто Валентина не только назвала адрес, но и повернула невидимый рубильник, разом оборвав ток радушия.

— Там?..

Валентина кивнула.

— Почему? Что-то не так?..

В ясных, житейски-мудрых глазах цветочницы что-то потухло, и на смену этому огоньку пришло нечто тёмное, враждебное.

«Я сказала что-то не то?» — успела подумать Валентина, и в тот же миг ощутила на щеке, а затем и на лбу что-то мокрое, липкое. Гадкая, тёплая слизь поползла к глазу, к уголку рта.

— Вы… — выдохнула она, поднося руку к лицу и содрогаясь от омерзения. — Вы что, только что… — слова застряли в горле, отказываясь выходить наружу, — …плюнули в меня?

Валентина закричала, но её крик утонул в металлическом лязге: жалюзи с грохотом рухнули вниз — Урзель опустила их перед ней, как лезвие гильотины.

Глава 14.

Сегодня. Оливия Раух.

Оливия вздрогнула и рывком села. «Разве можно проснуться от тени?» — пронеслось в голове. «Где я?»

Она задремала, примостив ноутбук на согнутых в коленях ногах. Теперь он парил прямо перед её лицом, словно потеряв вес, и, качнувшись, вышел из спящего режима. Почувствовала она, вероятно, не тень Юлиана, а его руки: он осторожно снял ноутбук с её колен и переставил на столик у дивана.

— Что ты делаешь? — сонно спросила она.

Торшер всё так же горел. Юлиан стоял босиком, в незнакомой ей пижаме. Оливия дёрнулась, выпрямляясь. Сердце тяжело ухнуло в груди.

— С Альмой что-то?

— С ней всё в порядке. Она спит. — Он провёл ладонью по своим поредевшим волосам, будто пытаясь пригладить не только их, но и собственную тревогу. — Я шёл на кухню за водой и увидел свет. — Он кивнул на ноутбук. — Не хотел, чтобы он свалился, как твоя папка.

Оливия кивнула, отчаянно надеясь, что на этом разговор будет окончен. Но Юлиан не уходил. Он стоял и разглядывал её сверху вниз, словно выискивая подтверждение своим мыслям.

— Надеюсь, ты роешься в этом по работе, а не… по личным причинам.

Она настороженно нахмурилась. Не успела она и рта раскрыть, как он примирительно, почти виновато, поднял руку.

— Ладно, признаю. Я мельком глянул на статью, которую ты читала. Заголовок уж больно броский: «Календарная девушка — жестокий миф эпохи соцсетей». Что это вообще такое?

Оливия не помнила, на каком абзаце её одолел сон. Впрочем,содержание вряд ли отличалось от десятков других подобных материалов. Годы шли, а легенда разрасталась в сети, ветвясь, как плесень на сырой стене. Почти все источники сходились в одном: «Календарная девушка» — молодая женщина, которая накануне четвёртого Адвента впустила в свой дом серийного убийцу-психопата. Он устроил для неё «живой адвент-календарь». Одни утверждали, что он заставлял её открывать одну дверь за другой, и за каждой её ждал всё более изощрённый ужас. Другие писали, будто он «переоборудовал» в календарь её собственное тело, оставив на нём двадцать четыре жуткие отметины — по одной на каждый день до Рождества.