Книга Прекрасная пара, страница 145 – Лесли Вульф

– Третий этаж. Онкологическое отделение.

О, боже.

Я взглянула на Майкла, и он кивнул.

– Давайте стабилизируем ее, насколько это возможно. Аманда, еще один газовый анализ крови, сейчас же.

– Да, доктор. – Мой голос звучал тверже, чем я себя чувствовала. Продолжая бороться со слезами, действовала на автомате: брала кровь, проверяла показатели, настраивала параметры. Но сознание у меня плыло.

Прошли минуты, а казалось, что часы. Несмотря на все наши усилия, жизненные показатели Марисоль продолжали падать. Рентген подтвердил перелом позвонков С5-С6, со значительным сдавлением спинного мозга и возможным частичным повреждением. У нее не было шансов выжить.

Я стояла у кровати, когда пришла ее мать. Лицо женщины исказилось, стоило ей увидеть Марисоль. Колени подогнулись, и она рухнула на стул, схватившись за грудь. Она была худой и бледной, ее лысеющая голова была обмотана самодельным тюрбаном.

– Нет, – прошептала она прерывающимся голосом. – Нет, нет, нет. Mi niña…[21]Dios mio…[22]

– Миссис Соса, – мягко сказал доктор Грант, но она покачала головой, и слезы потекли по ее лицу.

Я подошла ближе, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней.

– Миссис Соса, – тихо сказала я. – Мы делаем все, что в наших силах, но ее травмы очень серьезны.

Она посмотрела на меня пустыми глазами.

– Ей больно? – спросила она дрожащим голосом.

– Нет, – заверила я. – Она без сознания и на обезболивающем. Она ничего не чувствует. Но…

Эти слова показались мне ложью, хотя они и не были ею. Я подумала об ожогах на шее и щеках Марисоль, в местах выше поврежденного позвоночника. Она, должно быть, чувствовала их, по крайней мере, в течение нескольких мучительных минут. Но я не могла сказать об этом матери.

Я почти не слышала, как Майкл объяснял Эсперансе, что случилось с ее дочерью. Она выслушала, затем поцеловала ребенка в лоб, ее тонкие бледные губы на мгновение задержались на коже девочки. Она погладила ее по волосам дрожащей рукой. Затем посмотрела прямо на меня.

– Отпустите ее. – Она обратила свои полные слез глаза на мужчину. – Пожалуйста, отпустите. Не заставляйте ее больше страдать.

Доктор Грант пристально посмотрел на женщину.

– Вы отзываете согласие на лечение вашей дочери? – мягко спросил он. – Вы даете нам указание прекратить меры по продлению жизни?

– Как бы это ни называлось, я хочу отпустить своего ребенка, я хочу, чтобы она не испытывала боли. – Она тяжело всхлипывала, хватая ртом воздух, ее истощенные плечи тяжело вздымались. – Это не жизнь.

Я находилась в палате, когда все выключили, когда аппарат искусственной вентиляции легких с шипением сделал последний вдох. Я держала миссис Сосу за руку, когда грудь Марисоль поднялась и опустилась в последний раз.

Все закончилось за считанные секунды. Слишком быстро, и одновременно слишком мучительно медленно.

Позже, потрясенная до глубины души, я помогла прибраться в палате, стирая следы крови, пепла и отчаяния. Мои руки дрожали, но я не останавливалась. Просто не могла.

В ту ночь я вернулась домой разбитая, нуждаясь в тебе, Пол, пусть больше и не хотела в этом признаваться, даже самой себе. Ты вел себя безжалостно, бессердечно и грубо. Я плакала, пока не заснула, а запах горелой плоти Марисоль все еще преследовал меня.

На следующий день ко мне пришла Эсперанса. Она была спокойна, сухие глаза, неподвижное лицо… такое спокойствие бывает у людей, когда они на что-то решаются.