Книга Прекрасная пара, страница 49 – Лесли Вульф

– Ты зайдешь, Дилан?

– Нет, мам, – отвечает Тристан, и в голосе у него слышится нотка прежнего раздражения. – Я же говорил тебе: мы едем к Дилану. Сегодня пятница.

– Ах, да.

– Ты всегда так делаешь, – обвиняет он резким тоном.

– Как, милый?

– Забываешь, когда пятница. Ты как Дэдпул.

Его слова затихают, теряясь в лабиринте моих мыслей.

Пятница. Звучит нереально, точно со вчерашнего вечера будни потеряли всякий смысл. Для меня время одновременно и остановилось, и продолжало двигаться с головокружительной скоростью.

Какая-то часть меня начинает паниковать при мысли о том, что придется провести два дня взаперти с Полом, наедине с нашими мыслями и общим проклятым секретом. Возможно, к лучшему, что Тристан останется на ночь у друга. Когда муж вернется, надо будет поговорить.

Мы подъезжаем к дому Дилана, и сын открывает дверь еще до того, как машина полностью остановится. Я ничего не говорю, просто улыбаюсь и быстро ерошу его волосы, пока он не успел отстраниться.

– Желаю хорошо провести время! – кричу я, но сомневаюсь, что кто-то из них меня слышит.

Я остаюсь одна и еду домой в тяжелой тишине. Ни музыки, ни радио… только мое поверхностное, прерывистое дыхание и всплывающие в памяти жуткие картины. Худое, хрупкое тело у моих ног, лежащее в луже крови на Малибу-Каньон-роуд, освещенное далекими молниями и красными огнями задних фар нашей машины. И сегодняшняя пациентка с разорвавшейся кистой яичника, которая показалась мне очень похожей на Марисоль.

Возвращение домой – это последовательность знакомых действий, которые я выполняю на автопилоте, но по-другому, как диктует новая реальность. Открываю дверь гаража. Быстро заезжаю внутрь, предварительно убедившись, что вокруг никого, кто мог бы случайно увидеть припаркованный внутри поврежденный «кадиллак». Спешно закрываю дверь. Вздыхаю с облегчением, когда она с лязгом опускается и с потолка на меня падает желтоватый свет.

Оказавшись в гостиной, я сбрасываю обувь и падаю на диван, слишком измученная, чтобы снять больничную униформу. Меня накрывает долгожданное одиночество, и вместе с этим спадает маска притворства. Грудь вздымается, и я издаю сдавленный стон. Закрываю лицо руками, отдаваясь всепоглощающим горю, страху и боли. На какое-то время я теряю счет минутам и часам.

За окном уже совсем стемнело, когда я внезапно просыпаюсь. Слезы на лице высохли, и в слабом свете настольной лампы на диванной подушке едва заметно влажное пятно. Я сажусь, страстно желая поскорее все забыть. Уже почти полночь: я отключилась на несколько часов.

– Соберись! – говорю я себе мгновение спустя, протирая глаза и вставая. Мне нужно принять душ, чтобы очистить разум от ужасов прошедшего дня и предыдущей ночи. Хотя бы попытаться.

Отдаленный шум заставляет меня замереть на месте. Я закрываю глаза и плотно сжимаю губы, сдерживая эмоции. С душем придется подождать.

Пол дома.

Слышно скрип колес его машины, а затем лязг опустившейся гаражной двери. Вздохнув, придвигаю стул и сажусь за обеденный стол, повернувшись немного боком, чтобы видеть, как он войдет.

И все же, когда дверь открывается, я вздрагиваю, будто за те несколько секунд, что прошли после того, как он подъехал, успела забыть о его возвращении.

– Привет, детка, – здоровается он. Лицо спокойное, расслабленное, взгляд мягкий. Он выглядит пугающе прежним, точно ничего не случилось. Будто сегодня просто очередная пятница.