Книга Уцелевшая, страница 75 – Лесли Вульф

Она улыбнулась в предвкушении и вместо приветствия сразу задала вопрос, мысленно чертыхнувшись — могла бы, по крайней мере, поздороваться с ним как положено, спросить, как он долетел:

— Что тут?

Маккензи, похоже, не обратил внимания на ее невежливость.

— Большой капучино — две порции эспрессо, много пены, без сахара, — сказал он и с трудом удержал радостное хихиканье — Тесс не смогла скрыть свое изумление.

Откуда, черт побери, этот тип узнал, что это ее любимый кофе? Она порылась в памяти, пытаясь припомнить, не заказывала ли она когда-нибудь кофе в его присутствии.

Тесс выдвинула стул, села и улыбнулась Маккензи, выражая свою признательность и продолжая недоумевать:

— Спасибо большое. Что, рецепт моего любимого кофе зафиксирован в моем личном деле?

— Нет, специальный агент Уиннет, я просто настоящий профессионал, — ответил Маккензи и, отпив глоток из своего стакана, откинулся на спинку стула.

— Черта с два! — отреагировала она. — Невозможно быть настолько проницательным. Нет! Пожалуйста, объясните.

— Ладно, сейчас расскажу.

— Валяйте! — ответила Тесс, весело улыбаясь.

— Вы относитесь к тому типу женщин, которые предпочитают джинсы юбкам. Это говорит о том, что вы прямая и без выкрутасов. Значит, вы не любите все эти имитации: если не сахар, то точно не сахарозаменитель какой-нибудь. Запомните это на будущее. Вы раскованная, но без претензий. Это значит, что снобистская чушь, типа мокко-латте, не ваш выбор. Вы в хорошей форме, значит, придерживаетесь диеты, но я сам видел, как вы уплетали двойной чизбургер со всем, что там было, кроме булочки. Это говорит о том, что вы не злоупотребляете углеводами, но не возражаете против жиров. Из этого следует выбор: цельное молоко, большое количество пены и отсутствие сахара. Еще утро, соответственно, вы не откажетесь от двойной порции эспрессо, учитывая, что слишком ранний час нашей встречи вас не порадовал. Что касается размера, тут я не рисковал, взял не слишком большой и не слишком маленький.

— Ух ты! У меня прямо нет слов! — просияла Тесс. — Я рада, что обратилась к вам за помощью. — Улыбка на ее лице начала гаснуть — до нее дошло, как легко прочитать ее человеку со способностями к составлению психологических портретов, такому, как Билл Маккензи.

Он слегка нахмурился, заметив, что Тесс стала очень серьезной, и сказал без тени улыбки в голосе:

— Я рассчитывал, что вы раньше позвоните. Или придете, как мы с вами договаривались.

Тесс уставилась на тротуар, подыскивая слова в свое оправдание. Она прикусила губу, считая, сколько раз она набирала и сбрасывала номер Маккензи, но только проблемы в расследовании заставили ее сделать то, что ей следовало осуществить несколько недель назад.

— Вы же знаете, что вам нельзя оставаться на оперативной работе, Тесс. Не с вашим ПТСР. Мы это обсуждали. — Маккензи выразительно помолчал, пристально глядя на нее, и продолжил: — С этим больше нельзя тянуть.

Она посмотрела ему в глаза, не имея ни возможности, ни желания скрывать от него свою досаду.

— Я знаю, мне жаль. Я пыталась… Я просто…

— Хотите об этом поговорить? — мягко спросил Маккензи.

— Нет… не особо, — прошептала она, вновь уставившись на тротуар. Смотреть на собеседника оказалось выше ее сил.

— Что с вами произошло? — Маккензи сделал попытку начать беседу. Голос его звучал мягко, и в нем слышались сочувствие и понимание.