Книга Уцелевшая, страница 77 – Лесли Вульф

Может, мы с вами уже встречались — я и вы, это не исключено. Вы могли улыбнуться мне вслед, обратив внимание на завидного, успешного альфа-самца. А может, вы позавидовали моей жене и отметили, какая мы с ней прекрасная пара. Возможно, вы даже захотели бы со мной тайно встретиться и провести одну ночь, чтобы вкусить запретного плода, коим является связь с харизматичным, потенциально опасным незнакомцем.

Вы могли меня знать, но не подозревали, кто я есть на самом деле. Я змея, что притаилась в вашем аккуратно постриженном газоне.

Вы даже могли отказаться в мою пользу от места на парковке, когда мы, одновременно подъехав, претендовали на один и то же идеальный кусочек пространства недалеко от шоссе. Вы, возможно, сообразив, что я не желаю уступать, свернули и припарковали свою машину в какой-то другой точке. Вы были разочарованы, но остались живы. Не как тот придурок на ржавом зеленом «форде-пикапе».

Тот видел, как я терпеливо ждал, пока отъедет «лексус». И все же ему было на это наплевать. Мы чуть не столкнулись нос к носу, когда «лексус» наконец выехал и мы оба рванулись на его место. Мы сигналили, жестикулировали и обзывали друг друга через опущенные окна.

И тогда он совершил немыслимое: он выдавил меня, воспользовавшись тем, что его колымага стоила меньше, чем мое переднее левое колесо. Новенький кабриолет «БМВ» не противник «форду-пикапу» со свалки. Ну уж точно не при лобовой атаке.

Но это была его роковая ошибка.

Никто не может взять верх надо мной. Никто. Никогда.

Я ждал, пока он сделает покупки, и был все еще там, когда он вышел и сел в машину. А когда он отъехал, я последовал за ним. Я ехал на расстоянии двух автомобилей от него всю дорогу до пригорода Уэстона и потом на запад по автостраде. Я не слезал с его хвоста, когда он свернул в сторону Глейдса, как я и ожидал.

Я подрезал его и заставил остановиться на обочине. Он выскочил со сжатыми кулаками из своей чертовой колымаги, вопя и осыпая меня ругательствами, с пеной у рта. Когда он подошел поближе, я приложил его монтировкой, и он рухнул, как подкошенный. Я еще раз ударил его, дабы убедиться, что он больше не поднимется, и поволок в кусты.

Я хотел его прикончить. Двух ударов монтировкой мне было недостаточно. Я хотел затоптать его до смерти, но он, похоже, был уже мертв. Но я все равно пырнул его: разъяренно рыча, нанес глубокую рану своим боевым ножом. Я погрузил в него лезвие до хруста ребер. А потом ударил снова. И снова…

Никто не возьмет надо мной верх. Никто. Никогда.

Потом, тяжело дыша, как собака в жару, я закатил его тело подальше в кусты. Но я не чувствовал ни малейшего удовлетворения. Этот козел умер, не будучи униженным, как я того хотел. Ему не представилось шанса осознать, что с ним произошло. Он не подчинился моей власти, он умер, не понимая своей ничтожности, и я счел себя обманутым. Я ничего не ощутил, убивая его. Я не чувствовал себя отмщенным.

Мне следовало проводить его до дома, связать и заставить смотреть, как я возьму его жену и буду трахать ее часами всеми мыслимыми способами. Да, где-то там осталась его женушка, с которой я так и не познакомился, — на пальце мудака красовалось дешевое обручальное кольцо. Он бы тоже кричал, не только она, а путы вливались бы в его плоть, и он не мог бы прийти к ней на помощь, оскопленный самым ужасным для мужчины способом — полным бессилием. Насколько это было бы лучше! Запоздалая идея… Представляете, как молил бы он меня о пощаде, пока я медленно крошил бы на кусочки его женщину, наслаждаясь каждым ее криком? Вот какую возможность я упустил, поддавшись порыву скорой и бессмысленной мести.