Книга Дознание Ады Флинт, страница 11 – Тесса Морис-Судзуки

– Мне нужно поговорить с раввином Мелдолой, – объясняет Ада.

Женщина пару мгновений не сводит с нее взгляда, потом поворачивает голову внутрь дома и что-то говорит на своем языке.

На мгновение Ада начинает сомневаться, что обитатели дома говорят по-английски, но затем молодая женщина отворяет дверь шире и мелодичным тоном, свойственным приличным лондонцам, приглашает:

– Прошу вас, входите, миссис…

– Флинт, – представляется Ада.

– Миссис Флинт, прошу прощения за некоторый беспорядок. Наша горничная заболела сегодня утром. Моя мать сейчас выйдет поговорить с вами.

Из полумрака в глубине выложенной плиткой прихожей появляется мать – почти точная копия дочери, только постарше. Выражение волевого лица более строгое, и на нем уже заметны морщинки, но взгляд такой же открытый и любопытный.

– Вы хотите видеть моего мужа, хахама[1]? Какое у вас к нему дело?

– Я дознаватель из Нортон-Фолгейт. В нашем округе обнаружен труп ребенка, и я пытаюсь выяснить, кем была эта девочка. Она… – Ада замолкает. Она собиралась сказать «смуглая», но внезапно засомневалась. Джона Холл, считая погибшую чужестранкой, предложил ей расспросить раввина испано-португальской синагоги – вдруг у кого-то из прихожан потерялся ребенок. Но теперь, глядя на зеленоглазую девушку с каштановыми волосами и ее мать, Ада понимает, что логическая цепочка весьма хрупка. Не все прихожане синагоги темноволосые и смуглые, и внешность девочки не так уж очевидно говорит об иностранном происхождении. Может, она все же англичанка или уроженка Уэльса. – Мы подумали, что девочка, возможно, испанка, – неуклюже добавляет Ада.

Женщины молча смотрят на нее пару мгновений, потом старшая из них говорит:

– Мой муж очень занят. Не знаю, найдется ли у него время встретиться с вами, но я спрошу.

Они уходят, оставив ее стоять в прихожей. Пока Ада ждет, взгляд привыкает к полутьме и начинает различать силуэты мрачных семейных портретов на стене и висящую возле прохода в коридор, выложенный черной и белой плиткой, чудесную бронзовую люстру – уменьшенную копию той, что она краем глаза разглядела через окно в синагоге.

Наконец возвращается дочь и сообщает со сдержанной учтивостью:

– Отец извиняется за то, что очень занят и сможет уделить вам совсем мало времени, но он поговорит с вами пару минут. Прошу вас, идите за мной.

Ада следует за девушкой по коридору в просторный кабинет, в окна которого проникает приглушенный зеленоватый свет из сада, окруженного изгородью из темных тисовых кустарников. Стеллажи вдоль стен заставлены рядами книг, мелькают корешки самых разных оттенков: бежевые, коричневые, оливково-зеленые, блекло-красные. Из кресла возле письменного стола встает поприветствовать ее мужчина средних лет с покатыми плечами и печальным вытянутым лицом. Под глазами у хахама морщинистые складки, а вместо кипы на голове старомодный желтоватый парик. На письменном столе громоздятся высокие стопки бумаг, часть из которых рискует посыпаться в любой момент. На маленьком столике в центре комнаты стоит чернильница с гусиным пером и тарелка с недоеденным апельсином. Аде любопытно, связан ли беспорядок с болезнью горничной, или кабинет всегда так выглядит.

– Миссис Флинт, чем могу служить?

Голос у хахама тихий, а выражение глаз одновременно вопросительное и на удивление печальное.