Книга Дознание Ады Флинт, страница 38 – Тесса Морис-Судзуки

Январь 1815 года

Вердикт

В день суда, 11 января 1815 года, Сара Стоун стоит у скамьи подсудимых в Олд-Бейли и смотрит на собственные руки, которые сжимают отполированные деревянные перила, служащие ей опорой. За недели, проведенные в тюрьме Ньюгейт, руки у нее изменились. Ногти отросли, а потом их грубо отпилила ножом толстая надзирательница, которую все звали Королевой Шарлоттой. Пальцы приобрели сливовый оттенок и стали пятнистыми. На одной из костяшек правой руки белеет шелушащееся пятно. Руки ей больше не принадлежат: они словно парят отдельно от тела. Пока Сара слушает свидетелей, один за другим рассказывающих о ней судье, ни разу не повернувшись к ней лицом, она смотрит на свою жизнь будто извне. Она стала для самой себя незнакомкой, женщиной из чужого рассказа: она больше не она, а «та женщина, Сара Стоун».

Мужчины на передней скамье присяжных развернулись к сидящим в заднем ряду и ведут оживленный спор. Сара следит за ними внимательно, но равнодушно. Худой лысеющий мужчина в заднем ряду все время наклоняется вперед и спорит со старшиной присяжных, время от времени оживленно прокачивая головой. Присяжный в дальнем конце скамьи, рыжеволосый парень в плохо сидящем на нем коричневом пиджаке, напротив, совсем не принимает участия в обсуждении. Он нервно передвигает ноги и все время оглядывается через плечо, словно ищет в толпе знакомые лица.

Подняв голову и посмотрев прямо перед собой, Сара упирается взглядом в длинное зеркало на противоположной стене зала суда. В нем отражается белесоватый зимний свет, падающий через большие окна со всех сторон зала. В центре зеркала стоит и пялится на нее темноволосая женщина с пепельного цвета лицом, изрытым оспой, в сером тюремном платье: та женщина, Сара Стоун.

Через некоторое время споривший со всеми присяжный замолкает и занимает свое место. Шум голосов в переполненном зале стихает, возникает напряженная тишина ожидания. Старшина присяжных встает. Это крепко сложенный мужчина с одутловатым лицом и серебристыми волосами; они блестят, словно их намазали маслом и отполировали. Похож на галантерейщика или торговца вином.

– Вам удалось вынести вердикт? – рявкает судья. Похоже, он взбешен тем, что присяжным понадобилось целых двадцать минут на принятие решения.

– Да, ваша честь.

– Вы признаете обвиняемую, Сару Стоун, виновной или невиновной в краже ребенка?

Старшина открывает рот, чтобы ответить, и в это мгновение ему на лоб садится огромная черная муха, и он достает платок, чтобы смахнуть ее. Разглядывая пухлую, унизанную кольцами руку, сжимающую платок, Сара уже точно знает, что сейчас услышит.

– Виновной, ваша честь.

Зал взрывается громом аплодисментов, а старшина резко садится и чихает в платок. Среди ликующих или ухмыляющихся лиц и грозящих ей кулаков Сара видит свою мать: она склонила голову и закрыла лицо ладонями, плечи у нее трясутся. Рядом сидит Нед, уставившись на свои ботинки. Сара хочет поймать его взгляд, но ее сожитель не двигается.

Раздается голос судьи, обращенный к ней, но кажется, что он звучит где-то вдалеке.

– …Вы признаны виновной в чудовищном преступлении – краже ребенка. Мало что может быть более жестоким, чем лишить ни в чем не повинную мать ее ребенка. Более того, ваши подлые деяния, совершенные ради личной выгоды, привели к смерти младенца. Если бы я мог вынести более суровый приговор, я с радостью сделал бы это. Но закон позволяет мне приговорить вас лишь к максимальному наказанию в семь лет ссылки. И я приговариваю вас к максимальному наказанию и приказываю отправить в колонию на семилетний срок. Стража, уведите заключенную.