Онлайн книга «Дознание Ады Флинт»
|
И тут раздается новый звук, еще более жуткий: рев толпы за тюремными стенами. Зеваки ждали этого: хотели понаблюдать, как повозки с закованными в цепи женщинами, преступницами и отбросами общества, прогремят по мостовым Лондона по дороге в Дептфорд на ждущий их там корабль. Сара отворачивается от стенки и осматривает внезапно стихшую камеру. Недоеденные огрызки хлеба и перевернутые кружки валяются в беспорядке на полу вперемешку с брошенными ковриками, старыми ботинками и другим хламом, оставленным в спешке отъезда. Эстер, старшая по камере, сидит, скорчившись, на полу возле двери и рассматривает свои руки. Лея Свифт как ни в чем не бывало стоит со спокойным выражением румяного лица и улыбкой на губах возле окна, наблюдая, как исчезает за тюремными воротами последняя повозка. Одновременно Лея вытряхивает невидимые глазу комочки грязи из складок платья. Кроме этих двоих и Сары в камере остается еще только Элиза Ди. Она тихо насвистывает сквозь зубы какую-то невнятную мелодию, а чуть позже нарушает тишину словами: – Что ж, мои дорогие. Зато теперь здесь полно места для оставшихся. Сара пытается подняться, но колени дико трясутся. – Почему? – шепчет она, не обращаясь ни к кому конкретно. – Почему они не забрали меня? Я была готова к отъезду. Элиза издает смешок. – Почему? – с сарказмом переспрашивает она. – Ты все еще задаешь такие вопросы? Почему они вообще что-то делают, все эти господа? Они творят, что им вздумается, только и всего. Скажи спасибо, что тебя пощадили. Возможно, у них на твой счет большие планы. – Она громко хихикает своим мыслям и снова принимается насвистывать, на этот раз мелодию «Мой дружок живет за океаном»[14], но неуверенно и не всегда попадая в ноты. Июнь 1816 года Генри Аддингтон, виконт Сидмут Рука лорда Сидмута занесена над документом и вот-вот подпишет его. Тут он замечает, что кончик пера притупился, но на заточку времени нет. И затем возникает еще одна проблема: уже коснувшись пером бумаги, виконт понимает, что клерк забыл добавить в документ имена женщин. – Мергсон! – кричит он. – Мергсон, почему, черт возьми, ты не дополнил предписание? В соседней комнате раздается шуршание бумаг, и клерк раздражающе медленно вплывает сквозь проем двери. Временами Сидмут готов покляться, что тот намеренно тянет время. Близится полдень, и солнечные лучи роскошного июньского дня льются в высокие окна кабинета. Сидмут уже пообещал младшей дочери Генриетте встретиться с ней и ее сестрой Шарлоттой в половине первого в дальнем конце парка Сент-Джеймс. Он опаздывает, а виконт ненавидит любую непунктуальность, в том числе и собственную. – Прошу прощения, ваша милость, – бормочет Мергсон елейным голосом, разглядывая пресловутый документ. – Имена женщин, Мергсон. На документе должны быть имена женщин. – Тысячу раз прошу прощения, сэр. Они, должно быть, на отдельном листе. Я тотчас отыщу его для вас. – Сделай милость, Мергсон. У меня важная встреча, и я уже опаздываю. Шаркая ногами, клерк выходит из кабинета, а Сидмут бросает взгляд на часы из золоченой бронзы, украшающие мраморную каминную полку. Без пяти двенадцать. Стараясь унять нетерпение, он берет в руки доклад о беспорядках в Кембриджшире, который уже просматривал раньше, и начинает внимательно читать первую страницу. Его снова терзает приступ несварения: острая боль то и дело донимает его уже больше месяца. Утром она была такой сильной, что ему не удалось позавтракать, однако голод, похоже, только ухудшил дело. |