Онлайн книга «Искатель, 2006 №1»
|
— Куда, черт возьми, может сдвинуться дом? — закричал Себастьян, чувствуя, что ахинея, которую неожиданно понес Форестер, сведет его с ума. Может, он говорил для кого-то, кто мог его слышать и кому не следовало понимать суть разговора? — Договорились, — сказал Форестер, будто действительно успел с кем-то о чем-то договориться, — я скоро. Надеюсь… То ли он положил трубку, то ли связь прервалась по другим причинам — в трубке послышались короткие гудки. — Кто это был? — беспокойно спросила Памела. — Смотри, там, за окном, журналисты… — Форестер, — ответил Себастьян. — Я его не понял. По-моему, он заговаривается. Пожалуйста, Пам, не подходи к окнам, если не хочешь, чтобы тебя показали по всем каналам. — Басс, — сказала Памела, — как мы теперь жить будем? А этот твой Форестер хорош! Почему он сдал нас полиции? Негодяй! — Погоди, Пам, — пробормотал Себастьян. — Ты все время думала о том, что Дин… Это чепуха! — Да? — воскликнула Памела. — Почему он привел нас в ту комнату? Как нас там нашли полицейские? — Пам! Ты сама веришь в то, что говоришь? — А во что я должна верить? Что Элен на наших глазах… Что она… Нервное напряжение достигло наконец критическогозначения, когда поведение человека становится непредсказуемым: Памела могла впасть в истерику, и Себастьян ее понял бы, она могла кричать, рыдать и бросаться на мужа, Себастьян понял бы ее и в этом случае, она могла, наконец, упасть на кровать, зарыться лицом в подушку и тихо плакать, на это было бы мучительно смотреть и ничего невозможно сделать, но Себастьян и тогда понял бы свою жену и постарался помочь ей прийти в себя. Памела, однако, поступила иначе, и остановить ее Себастьян даже не попытался — он меньше всего ожидал, что она распахнет окно и закричит журналистам и многочисленным зевакам, собравшимся после работы поглазеть на объявленное телевизионными каналами представление: — Я убила свою дочь! Ее больше нет! Ее больше нет на свете! — Уберите ее! — сказал резкий голос. — Скорее! Себастьян обернулся — в дверях кухни стоял Форестер и рукой указывал на Памелу. Что-то странное почудилось Себастьяну в облике физика, но он не успел понять — что именно, приказ вывел его из ступора, он крепко обхватил жену за плечи и оттащил от окна под беглыми вспышками фотокамер. Памела не сопротивлялась, позволила усадить себя на диван, закутать пледом ноги, взяла принесенный из кухни Форестером стакан кока-колы, выпила большими глотками и, возможно, пришла в себя, а может, припадок ее принял иную форму, когда ничему уже не удивляешься, и даже если явится черт с рожками и кривой рожей, говоришь ему: «Это ты, приятель, садись, расскажи, что у вас в Аду делается!» — Спасибо, — сказала Памела Форестеру, отдавая пустой стакан. — Я же говорю, Басс, — обратилась она к мужу, — что этот тип — из полиции. Так бы они его и пропустили! — Действительно, Дин, как вы сюда попали? — устало произнес Себастьян. — Пришел с вами, — сказал физик. — Только это было… я не знаю… Послушайте, здесь есть место, откуда не слышны вопли и где можно поговорить спокойно? — Вы полагаете, — стараясь быть вежливым, поинтересовался Себастьян, — что кто-то из нас способен говорить спокойно? — Но мы должны! — воскликнул Форестер. — В конце концов, судьба девочки… — Пойдемте в спальню, — сказал Себастьяц, — там тоже окна на улицу, но можно занавесить шторы… |