Книга Основано на нереальных событиях, страница 66 – Алекс Винтер

– Да как-то… неопределенно. – Даша положила голову ему на грудь и вздохнула. – Не удивилась, не заругала, но и не похвалила. Я ведь ее не предупреждала, думала, остановит прокат, заорет, мол, чего ты вытворяешь, дура? А она молчала и смотрела. Я старалась в пустоту. Это же не программа, которую мы репетируем, ее я откатала грязновато, устала и никак не могла сосредоточиться, два элемента недокрутила. Но она и тут не ругала. По-моему, ей вообще наплевать, попаду я на отбор или нет. Иногда я думаю, что родители совершили ошибку, отправив меня тренироваться в Россию, в Европе полно других тренеров, в том числе отсюда, но бабка заладила: русская школа, русская школа, а возражать ей родители не рискнули. Да и отец считает, что лучше россиян фигуристов нет. В общем, Торадзе отрабатывает свои денежки и пытается сделать из меня чемпионку, что, будем честны, почти нереально. Старая я уже, Глеб, для чемпионских титулов. Надо было больше в Европе заниматься и у нормальных преподавателей, прогрессивных, современных, а мои были уж очень… закостенелыми.

– Тебя же хвалили за технику, – нахмурился Глеб.

– Моя техника почти безупречна, – грустно сказала Даша. – Мне свободы не хватает. Я потому на обязательной программе почти всегда получаю высшие баллы, а на произвольной все летит к чертям. Катаюсь как девочка, а должна – как хищница. У меня сейчас очень агрессивная программа, ее в свое время Артемий Солнцев разрабатывал, помнишь, который погиб недавно? Там столько страсти и динамики… А я за ней не поспеваю. Но у меня есть прогресс, правда, программу Солнцева сгладили, убрали острые углы, она стала такой нудной и прилизанной. Но… Некоторые вещи понимаешь, только когда становишься женщиной. До тебя я не знала, что это такое. Надо смириться с тем, что я не стану выдающейся одиночницей, и переходить в парное катание или же уходить совсем.

– В парном же тяжелее? Нет?

– Тяжелее. И более травмоопасно. Но после потери в прыжках, бывает, что переходят. А я потеряла ту гибкость и скорость, которая есть только у соплячек, стала осторожнее. Это никак не преодолеть, это возраст. Торадзе мне пару раз уже недвусмысленно намекнула, что в парном катании я была бы лучше, а конкуренция в одиночном для меня слишком высока, там ни Серебрякову, ни Садовскую не догнать.

– Почему не соглашаешься?

– Потому что я и сама по себе личность, – упрямо ответила Даша. – И хочу стоять на пьедестале одна, а не с каким-то мужиком, который крутит меня в поддержке.

– Я, наверное, не могу тебе советовать, – осторожно сказал Глеб, повозился на месте, устраиваясь поудобнее, и добавил: – Но сменить поле деятельности не значит сдаться. Есть же чисто физические возможности. Если тебя природа не наградила ростом, силой и эти качества не натренировать, может, это и не твоя дорога? Ну, какой смысл биться в закрытые двери? Вон, Роднина до сих пор на слуху, а кто помнит ее партнеров?

– Они не закрытые, надо просто еще немного постараться, – возразила Даша. Помолчав, она добавила с едкостью: – Уж ты-то мог бы об этом и не говорить. Уже который раз ждешь назначения, и каждый раз послом становится кто-то другой, а ты все ходишь в помощниках. На большее твои амбиции не распространяются?

– Фу, какая грязная игра, – рассмеялся Глеб, но смех был грустным. – Дашка, я не учу тебя, как правильно кататься, не обижайся. Ну, нет рецепта идеальной карьеры ни для тебя, ни для меня. Я вон так рассчитывал на то, что после кончины моего шефа чрезвычайным послом назначат меня, и такой облом. С другой стороны, не будь моего шефа, мы бы вообще не познакомились.