Книга Избранники фортуны, страница 119 – Татьяна Богатова

— Доброе утро, бабуль! — поприветствовал бабушку Всеволод через полчаса после того, как за дедом закрылась дверь.

— Доброе утро, мой золотой, — оглянулась Людмила Петровна, доставая из духовки пирог с рыбой. — Ой, что же ты подольше не поспал, Севушка? — кинула она взгляд на часы, показывающие девять утра. — Тогда садись, мой милый, завтракать. У меня уже всё готово. Сейчас чаю тебе налью.

— Бабуль, — приблизился Сева, обнимая бабушку и чмокая её в раскрасневшуюся от жара плиты щёку, — какая же ты у нас мастерица! Опять всего наготовила. Дедуля уже наверняка позавтракал?

— А как же, — улыбнулась женщина, погладив внука ладонью по щеке. — Уж как я его ни удерживала, всё равно к твоим родителям побежал. Дай, говорю, отдохнуть людям. Да какое там! Умчался, только его и видели. Петруша, говорит, всё равно рано встаёт.

При упоминании о родителях в сердце Севы закралась тоска. С одной стороны, ему не хотелось огорчать никого из родных заявлением о том, что они с Настей любят друг друга и, безусловно, намереваются связать свои жизни. Поставив себя на их место, Всеволод прекрасноосознавал неоднозначность близких отношений с двоюродной сестрой и опасение за будущее потомство. А с другой стороны, он не собирался отказываться от возлюбленной, будучи уверенным, что в противном случае сделает её несчастной. Укрепившись в мысли уехать с Настей хотя бы на некоторое время, чтобы попытаться избежать возможных упрёков и увещеваний в её адрес со стороны родных, Всеволод внезапно решил для начала поговорить с бабушкой. Она всегда относилась к внукам с необычайной теплотой и снисходительностью к их шалостям и особенностям характера. Правда, Сева не был уверен, что в данном случае достоин снисхождения. И всё-таки беседа с бабушкой представлялась ему сейчас более безобидной, чем с родителями. Опять же, он надеялся, что именно бабушка способна помочь ему подобрать правильные слова для объяснения с ними.

— Бабуль, — не выпуская Людмилу Петровну из кольца своих рук, Сева потёрся щекой о её волосы, — мне надо с тобой серьёзно поговорить. Сказать тебе что-то очень важное.

— Севушка, — встревожилась бабушка из-за его интонации, — что случилось, мой хороший?

— Ба, — разомкнул руки Всеволод, — ты присядь, ладно?

— Да что такое?! — вновь заволновалась она, усаживаясь вместе с Севой за кухонный стол.

— Бабуль, — подался к ней Сева, опираясь левой рукой на покрытую нарядной клеёнчатой скатертью столешницу, — мне кажется, что только ты сможешь меня понять. Ну если даже не до конца понять, то хотя бы не отвернуться от меня.

Заметив, что Людмила Петровна уже вне себя от тревоги, Всеволод поспешил продолжить.

— Я хочу попросить тебя, чтобы, когда меня здесь не будет, ты заступилась… хоть немного защитила меня…

— Севушка, — вскочила с табурета женщина, обнимая внука и прижимая его голову к своей груди, — да что же это ты такое удумал, детка моя милая?! Да разве можно такое говорить?! — она принялась целовать его в макушку. — Как это тебя не будет?! В жизни я это не пойму и не заступлюсь!

— Бабуль, что ты?! — воскликнул Всеволод, подняв к ней лицо. — Я вовсе не имел в виду такие ужасные вещи! Просто я собираюсь уехать… вместе с Настей, — выпалил он, — потому что люблю её. И она меня любит.

— Ох, — прислонив руку к сердцу, отстранилась Людмила Петровна, вновь занимая место на стуле, — как же ты меня напугал!