Книга Избранники фортуны, страница 17 – Татьяна Богатова

— Вот, — примирительно кивнула Ольга, — можешь, когда захочешь. И нечего было уговаривать меня попусту.

— А как не уговаривать, — обречённо опустила плечи Светлана, — если речь идёт о человеческой жизни, — умолкнув на несколько мгновений, она продолжила: — …Твоей и малыша.

— Всё, — скривилась девушка, — не начинай снова!

— Прошу тебя, — не сдавалась Светлана, — подумай хотя бы неделю.

— Хорошо, — на удивление миролюбиво согласилась Ольга, — неделю обещаю подумать. А ты поклянись, что никогда, ни при каких обстоятельствах, не скажешь Петру.

Они обе сдержали свои обещания. Однако аборт Ольга всё-таки сделала.

2015 год

— Присаживайся, — кивнула Петру Ольга, появляясь в кухне переодетой в домашний костюм типа спортивного из мягкого светло-серого трикотажа, с розовой полоской вдоль рукавов и брюк, — сейчас чайник поставлю. Пирог подогреть или будешь холодным?

— Оль, — остановил он её, — прости, пожалуйста, не хочу я чаю. И, честно говоря, сейчас кусок в горло не полезет. Мне надо с тобой очень серьёзно поговорить.

— Хорошо, — согласилась Ольга, теряясь в догадках. — Тогда пойдём в комнату.

— Да-да, — торопливо закивал Пётр, — так будет лучше.

— Присаживайся, — повторила Ольга, грациозно опускаясь на диван, и похлопала ладонью рядом с собой, приглашая Лисицына, который ходил взад и вперёд по комнате.

— Оля, — внезапно прервав хождение, остановился перед ней Пётр, — как ты могла?!

Щеглова вдруг подумала, что он стал свидетелем перепалки с Мышковцом и, рассудив, что её отношения с Евгением не должны касаться Лисицына, решила перейти в наступление.

— Это, Петя, не твоего ума дело, — сладко начала она, — с кем у меня связи. Женя, в отличие от тебя, сразу оценил меня как женщину.

— Ага, — горько усмехнулся Пётр, — слышал я, как он оценил. Избить обещал. Любит, наверное, раз грозится разукрасить. А может, уже и прикладывался когда-нибудь?

— Повторяю, — скрестила руки на груди Ольга, одновременно перекинув ногу на ногу, словно пытаясь отгородиться от нахмуренного взгляда Лисицына и соображая при этом, слышал ли он те моменты разговора, когда речь шла о Севе, — это не должно тебя касаться.

— Мне нет никакого дела до того, что ты спишь с Мышковцом, — резко проговорил Пётр. — Но зачем ты втянула Севку? Это что, Оля, месть? Не получилось со мной, так ты соблазнила сына. По сути, мальчишку. Сколько ему было, когда он впервые остался у тебя? Двадцать?

«Значит, — сообразила Ольга, — всё-таки слышал. И надо же, как точно угадал начало отношений с Севой! Как же мне лучше поступить? Пожалуй, стоит попробовать отвертеться. Сказать, что он всё не так понял».

— Петь, — улыбнулась она, — не уподобляйся Мышковцу. Это ему ревность глаза режет. А Севка ко мне приходил ноут чинить, — полагая, что молчаливо внимающий ей Лисицын начинает воспринимать её версию, Ольга с воодушевлением продолжила, перейдя в наступление. —Или ты сам, спустя столько лет воспылав ко мне нежными чувствами, обезумел от ревности?

— Надо же, — печально удивился Пётр, — насколько ты стала циничной! Можешь не утруждать себя выдумками про Севу. Я всё знаю.

— Неужели Сева сказал? — спросила Ольга, поняв, что отпираться бессмысленно.

— Нет, — твёрдо возразил Пётр, — у меня другие источники информации. Эх, Оля, не ожидал от тебя. Надо же, с пацаном, в отместку!