Книга Избранники фортуны, страница 20 – Татьяна Богатова

— Абсолютно ничего, — заключила Щеглова. — Всё осталось по-прежнему. Особенно то, что я так и не сумела тебя разлюбить. А в последнее время, Петя, — погрустнела она, опустив на стол сомкнутые ладони, всем существом желая, чтобы Пётр накрыл их своей рукой, — я просто места себе не нахожу. Спать не могу. Закрою глаза, чудится, будто ты рядом. Запах кожи твоей чувствую, дыхание на своём лице. С ума схожу, Петя…

— Совет хочешь? — сдвинул тёмные брови Пётр. — Лечиться тебе надо. Серьёзно лечиться. И чем скорее, тем лучше.

— Петя, — взвилась Ольга, — ты ведь так и не выслушал меня!

— Выслушал… — безжалостно перебил её Лисицын. — Услышал и повторяю: для начала — хороший санаторий нашего ведомства. Если не поможет — клиника.

— Петь, как тебе не стыдно?!

— Мне стыдно?! — вскинулся, в свою очередь, мужчина. — Ты глупости говоришь, а мне должно быть стыдно?! Если как за сестру, то, разумеется, стыдно!

— Прекрати ты, ради Бога, упрекать меня! Я же пыталась, честно пыталась справиться. К морю вместе с тобой и семьёй Паши никогда не ездила. Старалась одна в Турцию, Египет, Болгарию улететь. Или у родителей отпуск проводила.

— И что, даже на заграничных курортах ни на кого внимания не обратила?

— Петя, — печально глянула на него Ольга, — ты же сам любишь. Неужели ты не в силах меня понять? Никто мне, кроме тебя, не нужен.

— Оль, это тебе давно пора понять, что люблю я НЕ ТЕБЯ!

— Петя, — Ольга едва не плакала, — если понять не можешь, то пожалей хотя бы.

Лисицын, которого разговор с сестрой стал всё больше напрягать, угрюмо молчал в ответ на последнюю реплику Щегловой.

— Как бездомную собачку пожалей, — продолжала она, с трудом подавляя истеричные нотки в голосе, — мокрую и холодную. Обогрей, прижми к себе.

— Да что же это за наваждение такое?! — досадливо воскликнул Пётр, собираясь подняться.

— Петенька, — женщина умоляюще протянула к нему сложенные лодочкой ладони, — я жене прошу тебя бросить Свету!

— А чего тебе в таком случае надо? — удивился Лисицын. — Переспать с тобой?

— Да! — восторженно выкрикнула Ольга. — Да… — повторила она тише с облегчением, что ей не пришлось самой предлагать себя Петру. — Тебе же ничего не стоит, Петя, — заторопилась Щеглова. — Приходить ко мне можно вечером, а ближе к ночи возвращаться в семью. Света и не заподозрит ничего.

— Какая же ты всё-таки… — с отвращением произнёс Пётр.

— Какая?! Ну, скажи, какая?!

— Подлая и циничная.

— Эх, Петя, — горько покачала головой Ольга, — была бы я подлая, давно бы Свете твоей всё рассказала.

— И что бы это изменило? — удивился Лисицын. — Светлана, как и я, подумала бы, что ты умалишённая, только и всего.

— Как знать, — хмыкнула Щеглова. — Чего бы там Света ни подумала, а отношения в семье точно испортились бы.

— Значит, в этом случае, — разочарованно уточнил Пётр, — тебе было бы спокойнее? Легче на душе?

— Легче, — озлобилась Ольга, вновь срываясь на крик, — легче, представляешь?! Господи, да ничего ты не представляешь! Насколько это тяжело — безответно любить. Не дай Бог тебе когда-нибудь испытать подобное.

— Оль, — поднимаясь со стула, произнёс Лисицын, — не знаю, что тебе ещё можно сказать. Насколько я понял, к твоему разуму пробиться бесполезно. Могу только повторить свой совет: хороший санаторий, а в случае неудачи — клиника. Всё, сестрёнка, — полоснув этим словом по самому сердцу Ольги, Пётр направился к двери. — Давай оба успокоимся и завершим этот пустой разговор. Раз и навсегда.