Книга Черная Пасть, страница 144 – Рональд Малфи

«Я умер, мистер Ковальски». Вот что он мне сказал. Никогда этого не забуду, потому что здорово струхнул. До сих пор слышу, как он это говорит, даже мурашки по телу. «Я умер, но вернулся. Было заключено соглашение. И теперь у меня есть работа». А потом он сказал, что хочет мне кое-что показать.

Он вылез из ямы и подошел к подиуму, который располагался на краю сцены. Помню, он был босиком, у него на ногах чернела земля. Он достал какой-то предмет, завернутый в грязное красное полотенце, положил на подиум и попросил развернуть. Я колебался – вся эта история уже начинала меня нервировать, к тому же, перед тем как туда отправиться, я покурил травку, и меня слегка накрывала паранойя,– но все-таки я развернул полотенце.

Я сразу понял, что это какая-то кость. Подумал, может, кость кошки, а потом сообразил, что она слишком большая для кошачьей. Я спросил, откуда она взялась, и тогда Фокусник поднял рубашку и показал мне уродливый шрам на боку…

Ковальски провел пальцем по своему грузному туловищу, чтобы показать, где находился шрам, но вместо него я видел перед собой обнаженного человека на корточках возле костра в амбаре, с неровным шрамом на боку. Я вспомнил, как спросил его о шраме, и он ответил: «Ах, это… Да так, дело темное. Может, расскажу как-нибудь в другой раз».

– Шрам выглядел совсем свежим,– продолжал Ковальски.– Я подумал, может, его разрезали в больнице, чтобы вылечить сердце и все такое. Однако мой взгляд то и дело возвращался к изогнутому обломку кости на полотенце, и будь я проклят, если тот не напоминал ребро.

– Вы…– Миа остановилась, чтобы собраться с мыслями. Затем начала снова: – Вы хотите сказать, это было…

– Я не знаю, что это было.– Ковальски вскинул ладони.– Он так и не объяснил. Да и я не хотел знать. Мне просто хотелось поскорее убраться из этой палатки. Я уже повернулся, чтобы уйти, но Фокусник протянул руку и схватил меня за локоть. Сильно. Помню, я еще подумал, что его лицо теперь выглядит как-то неправильно. Может, из-за повязки на глазу. Не знаю. Даже сейчас, столько лет спустя, я не уверен…

– Что было не так с его лицом? – спросил я, прокручивая в голове ночь пожара. Мой последний взгляд на него, прежде чем он скрылся в лесу.

– Не знаю,– сказал Ковальски.– Не могу объяснить. Это был он, только… выглядел несколько иначе. Словно кто-то или что-то пыталось выглянуть наружу.

– Что случилось потом? – спросила Миа.

– Он рассказал мне о кошках. Я ведь уже видел одну. Сказал, что теперь они – часть его представления, и ему нужно больше. Спросил, не достану ли я ему еще.

– Кошек? – Миа покачала головой.– Не понимаю. Откуда вы их брали?

– Вокруг ярмарки всегда околачивается целая армия бродячих кошек. Они хозяйничают здесь по ночам. Возвращайтесь сегодня после закрытия, и сами увидите, как их желтые глаза сверкают в темноте между аттракционами и игровыми палатками.

– Он хотел, чтобы вы приносили ему кошек для выступления,– проговорила Миа.– Что он с ними делал?

– Возвращал к жизни,– сказал Ковальски.– Во всяком случае, в этом заключалась суть фокуса. Он не показывал мне, как именно это делает. Полагаю, он заменял мертвых кошек живыми, чтобы выглядело так, будто он их воскрешает. Я несколько раз наблюдал за процессом. Он заворачивал мертвую кошку в одеяло, махал над ней пальцами, а потом сбрасывал одеяло… и вуаля. Бедная животина спрыгивала и пулей вылетала из палатки. Черт возьми, до сих пор ума не приложу, как он это делал.