Книга Черная Пасть, страница 155 – Рональд Малфи

Позже, когда пыль, образно говоря, улеглась, я пришел в амбар, прижимая руку к груди. Она сильно болела, и я плакал, правда уже беззвучно. Я и без того чувствовал себя трусом. С момента пожара мне начали являться призраки – та мертвая женщина и ее ребенок. Я получил отсрочку на одиннадцать месяцев, которые провел в заключении, но призраки по-прежнему были здесь, дожидаясь моего возвращения. Я больше не хотел быть трусом.

– П-пап,– заикаясь, пробормотал я.

Он что-то буркнул из-под машины.

– Пап, кажется, у м-меня сломана рука…

– Хватит распускать сопли,– проворчал он. Когда я ничего не ответил, отец вылез из-под «фаерберда». Его рубашка спереди была в пятнах от машинного масла.– Дай-ка посмотрю.

Я не двинулся с места и просто стоял, прижимая ноющую руку к груди.

Он схватил меня за запястье и вывернул руку вниз под прямым углом. Кость полоснуло острой, как лезвие ножа, болью. Я вскрикнул, и отец влепил мне пощечину.

– Ты и твой недоразвитый брат убили двух человек, и ты еще вздумал плакать, маленький засранец? Может, тебя и не упекли за решетку на всю оставшуюся жизнь, но на меня все равно подадут в суд. И мне, так или иначе, придется платить. Как всегда. Как, мать твою, всегда!

Он снова меня ударил.

На этот раз я не вскрикнул, но слезы хлынули ручьем.

– Хорошо хоть больше не придется думать о той шлюхе. Вечно просила денег на своего ублюдка. Спасибо, выручил. А теперь пошел с глаз моих.

Он махнул рукой, веля мне убираться, после чего снова опустился на пол, сделал глоток из открытой банки «Нейчерал Айс» и через секунду уже был под машиной, лязгая гаечными ключами.

Лицо у меня горело. Рука пронзительно ныла. Глаза неудержимо наполнялись слезами.

Я даже не успел ни о чем подумать.

Увидев домкрат, подпирающий машину, я сделал три шага, взмахнул ногой и выбил его из-под машины. Вложив в это всю силу, какая у меня оставалась.

«Фаерберд» рухнул на отца, расплющив его грудную клетку и все, что находилось выше. Этот звук еще долгие годы будет преследовать меня в кошмарах.

Его ноги дернулись и замерли. На земляном полу амбара была кровь. На сине-белом холодильнике была кровь. На моих кроссовках и штанинах тоже была кровь. В мгновение ока она разлетелась повсюду.

Я долго смотрел на содеянное. По щекам, прожигая дорожки, текли слезы. Руку продолжала терзать боль. Во мне самом, глубоко внутри, что-то кричало – какая-то часть, которая, по правде говоря, никогда не переставала кричать.

Спустя некоторое время я вернулся в дом, смыл кровь с обуви, стянул одежду и залез в постель. Был только ранний вечер, но мне хотелось как можно скорее исчезнуть из этого мира. Я молил Господа, чтобы он позволил мне исчезнуть.

В какой-то момент на кровати рядом со мной оказался Дэннис. Свернувшись калачиком сзади, брат обнял меня большой потной рукой и обдал сладковато-кислым дыханием. Он втянул меня в свой черепаший панцирь, и мы вместе покачивались на волнах спокойствия и умиротворения. Реальность казалась всего лишь сном, а внутренний мир моего брата был огромным и надежным. Так мы и лежали, пока нас не разбудили материнские крики, доносившиеся из амбара.

Я прошел по полю и приблизился к Дэннису. Вокруг клубился жутковатый белый туман. Дэннис смотрел на открытые двери амбара, словно в трансе. Я тронул его за плечо дрожащей рукой.