Книга Черная Пасть, страница 157 – Рональд Малфи

Разделавшись с одной стороной, я обогнул машину и повторил то же самое с водительской стороны. Разбил глумливые зарешеченные фары, решетку радиатора, расколотил отцовское отражение в дешевых хромированных колпаках.

Покончив с этим, я без сил рухнул на колени и прижался пульсирующим лбом к дверце машины. В волосах у меня застряли крошки стекла, ладони горели от размахивания битой.

Я повернул голову и увидел в боковом зеркале отражение отца. Это был я – и в то же время он. Он вернулся из могилы и теперь давал понять, что я не в силах изменить сценарий, заложенный у меня в крови.

Я вскочил на ноги, взмахнул битой и снес боковое зеркало. Пролетев через весь амбар, оно звякнуло о деревянные палеты и только чудом не разбилось. В стекле мелькнул призрачный огонек костра. Изнутри на меня продолжало злобно пялиться отцовское отражение.

В голове роились черные мушки. Я забрался на палету, взмахнул битой и разбил чертово зеркало на миллион осколков. Я опускал биту снова и снова, даже когда от него остались только стеклянная крошка и обломки пластика.

Еще.

И еще.

И еще.

Каждый удар болью отзывался в теле, правая рука была в агонии. Я продолжал опускать биту, пока гнилые доски у меня под ногами не разлетелись в щепы, но и тогда не остановился. У меня болела грудь, из глаз текли слезы. Наконец я рухнул от изнеможения и бессильной ярости. Крики боли и ужаса, которые (как мне казалось) исходили от разбитого и потрескавшегося отражения моего отца, были моими собственными.

Я обернулся на шум и увидел в открытых дверях амбара Дэнниса. Снаружи бушевала гроза, и он промок до нитки, пробираясь через поле. Дождевая вода затекала в трещины и щели на крыше; на земляном полу уже образовались лужи.

Дэннис подошел ко мне. К его влажной коже прилипли частички сгнившей люцерны. Толстые подошвы сандалий оставляли следы в раскисшей земле.

Я стоял на четвереньках, меня душили рыдания. Бейсбольная бита откатилась в сторону, и ярость, которая подпитывала меня всего несколько минут назад, исчезла вместе с ней. Я чувствовал себя опустошенным, растерянным, сломленным.

– Джейми Уоррен – хороший человек,– сказал Дэннис, подойдя сзади.– Джейми Уоррен – хороший брат.

От его слов я зарыдал еще сильнее, как будто все винтики, которые меня удерживали, ослабли. Через некоторое время я вытер глаза и с трудом откашлялся.

– Спасибо, Дэннис. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, но все равно спасибо.

Он встал на палету. Носки его сандалий оказались в нескольких дюймах от дыры, которую я пробил в сгнивших деревянных планках. Я велел ему быть осторожнее, потому что доски могут не выдержать, но Дэннис меня не слушал. Он смотрел вниз, на пробитую в дереве дыру.

Через трещины в потолке полыхнула вспышка молнии.

Дэннис опустился на колени и начал отрывать доски, расширяя отверстие, которое я проделал бейсбольной битой. Я молча наблюдал за ним. У меня не было сил, чтобы его остановить или хотя бы спросить, какого черта он делает.

Когда с досками было покончено, Дэннис оперся ладонями о раму палеты и посмотрел вниз. Я наклонился и тоже заглянул в дыру, ожидая увидеть земляной пол. Но его не было. Моему взору предстала черная пропасть, которая уходила глубоко в землю. Настолько глубоко, что я не мог разглядеть дна.

– Быть того не может…– хрипло вырвалось у меня. Я вспомнил (круги, черные круги) карандашные рисунки, целую кучу, которые Дэннис приносил мне в исправительный центр. Давным-давно, когда мы оба еще были детьми.