Книга Искатель, 2006 №3, страница 5 – Александр Голиков, Светлана Ермолаева, Вадим Кирпичев, и др.

То, что поведение этого зверька было так похоже на поведение земных собак, когда те зовут человека за собой, заставило Вадима убрать фляжку, отлепиться от стены (в висках ломануло) и, перебирая по ней руками, дойти до угла и осторожно выглянуть.

Тявка спокойно сидел на захламленной улице. Увидев человека, он опять развернулся и, когда прихрамывая, когда приволакивая лапу, но стараясь двигаться быстро (это чувствовалось), припустил вдоль улицы, при этом смешно виляя задом и оглядываясь на ходу, идут ли за ним. Вадим, ни о чем не думая, двинулся следом. Человека начало разбирать простое любопытство, потому что у них в эскадрилье тоже жил такой же смышленыш, а этот, видать, более самостоятельный и целеустремленный, вон как косится, проверяя, идет ли он следом.

Улица, достаточно широкая, с обеих сторон от полуразрушенных домов была усыпана обломками псевдобетона вперемешку с осколками стекла, битого кирпича, обрывками бумаги, раскуроченной мебелью, какими-то тряпками и прочим мусором. Гарью здесь пахло меньше, но старый, застоявшийся смрад никуда не делся, прочно завоевав одну из составляющих воздуха. Было душно, несмотря на то что уже смеркалось и ожидался вечер, а потом и ночь с ее долгожданной прохладой.

Тявка в очередной раз оглянулся и кашлянул-тявкнул, словно говоря, что надо идти, мне тоже нездоровится, но там ждут. Вадим словно прочувствовал это немое обращение. Надо же!.. Черт, что же это он делает, за животным, как привязанный. За каким, спрашивается? Но идти продолжал. Правда, и об осторожности не забывал: настороженно прислушивался к малейшему шороху. Но пока вродетихо, лишь вдалеке угадывалась приглушенная канонада да еле ощутимо подрагивала земля — это в подземных лабиринтах шли уличные бои. Не хотел бы он там оказаться, чего уж — страшно, бойня она везде бойня. Алгойцы как воины мало чем уступали землянам, а кое в чем так и превосходили. Очень далекие потомки рептилий, они сохранили в ходе эволюции великолепную реакцию хищника и цепкую хватку конечностей, но зато земляне были на порядок эмоциональнее, находчивее и не боялись брать на себя ответственность в самых, казалось бы, безнадежных ситуациях. А что до толщины брони, то и у тех, и у других она была примерно одинакова.

Метров через сто тявка устало, как показалось Вадиму, уселся возле черной дыры провала между двумя кучами мусора. Над провалом уцелел широкий фронтон с тремя узкими окнами без стекол; в среднем, на выщербленном подоконнике, даже чудом сохранился керамический горшок с блеклым, давно увядшим цветком. Похоже, конец маршрута.

Вадим осторожно приблизился, стараясь не шуметь и пытаясь охватить взглядом как можно большее пространство. М-да, десантник из него тот еще, никакой спецподготовки, так, общий курс: это когда сунули в руки файдер и показали, куда нажимать, коли припечет и придется отстреливаться; у пилотов ведь совсем иная специфика — что там файдер, световой бластер? Когда за спиной, в оружейной консоли, штуки куда покруче: двойные обоймы скайгеров, способных в пыль разнести средний корвет, если, конечно, попадешь и активного защитного экрана у того по какой-то причине нет. А здесь, на земле, не в рубке штурмовика, чувствуешь себя раздетым и совершенно беспомощным.

Он вытащил оружие и нехотя приблизился к провалу вплотную, присел за покореженным, полностью сгоревшим остовом автомобиля — в нос шибануло застаревшей вонью. Его опять замутило. И от запаха, и от внутреннего состояния. Сейчас бы в медотсеке отлеживаться, а он вместо этого (до него только что дошло это с ошеломляющей ясностью) рискует головой по милости пусть и симпатичного, умного и милого, но животного, которому, к тому же, непонятно, что и надо.