Книга Подарок, страница 89 – Себастьян Фитцек

– Курт. Я хочу от тебя ответов!

«Карсов. Андра. Похищение. Ты. Как все это связано?»

Курт продолжил говорить, словно не слышал восклицания Милана.

– Сначала думали, что новообретенная способность настолько поглощает савантов, что они становятся душевными и моральными калеками в других областях. Но как таковое это, конечно, нарушение. Сама травма не позволяет им быть нормальным членом общества. Их одаренность, сверхкомпенсация – лишь симптом расстройства.

– Ты говоришь, как какой-то профессор, – сказал Милан, при слове «травма» невольно схватившись за голову.

– Я долго общался с одним на эту тему.

Его отец указал на настенный коллаж профессора. Эти самодельные обои одержимого.

– Изначально Карсов проводил исследования в области судебной нейрохирургии. Его тезис: массивное психопатическое расстройство невозможно вылечить терапией, но можно подавить медикаментами. Однако жизнь потенциальных жертв убийств и изнасилований не может зависеть от того, прилежно ли принимает душевнобольной таблетки или нет.

Курт прочистил горло. Воздух здесь внизу был пыльный и сухой, однако не он стал причиной его внезапной хрипоты. Милан догадывался, что на пути к правде его отец вышел на финишную прямую. И чем ближе он подходил к своему признанию, тем сложнее ему было говорить.

– Карсов искал путь навсегда уничтожить зло однократным хирургическим вмешательством.

– Вырезать его?

Курт вздохнул.

– Это не работает, потому что у зла нет определенного места в нашей голове, которое можно было бы локализовать. Карсов выбрал другой путь. Воодушевленный исследованием савантов, он подвергал мозг пациента искусственной травме. Вызывая расстройство, которое было еще сильнее, чем уже имеющееся. Он называл это методом «минус-плюс». Потому что хотел использовать минус, то есть повреждение, для того чтобы вывести плюс.

Милан почувствовал покалывание в волосах, словно кожа его головы находилась под воздействием тока.

– Его теория звучала так: мозг психопата больше не будет обладать энергией для разработки и реализации агрессивных планов, если ему придется разрешать постоянный экзистенциальный конфликт.

– Что он сделал со мной? – спросил Милан, чей голос стал таким же слабым, как у отца.

– Не много.

Курт тяжело дышал и молчал, но Милан опасался нарушить паузу. Он знал, что отец уже готов. И лишь брал разбег для своей исповеди.

– Карсов пришел ко мне. Тебя прооперировали после пожара, но возникли осложнения. Кровотечение. Была необходима вторая операция. Он знал меня. И до него дошли слухи: что тебя чуть было не исключили из школы за жестокое обращение с животными. Что твоя толстовка стала причиной пожара. Он спросил меня, не мочишься ли ты по ночам в постель. Сообразительный ли ты, есть ли дислексия. Имелись ли случаи психических расстройств в семье. Примерно в то же время мать Ивонн начала распространять слух об изнасиловании.

Милан шатался как боксер в нокдауне. Каждая фраза, каждое слово попадало в новое чувствительное место.

Курт прервался, и Милан воспринял это как перерыв между раундами боя. С большим трудом он выдавил из себя вопрос, выделяя каждое слово:

– Что. Он. Сделал?

– Карсов сказал мне, что почти со стопроцентной вероятностью ты станешь убийцей. И что у нас очень ограниченное временное окно.

– Для чего?