Книга Сладкая штучка, страница 47 – Кит Даффилд

– Тот, кто спланировал это место, определенно вдохновлялся связанными с морем образами, – говорю я, указывая на фонтан.

Надия отпивает глоток кофе.

– В доме еще несколько. Отсюда и название.

– О… о да. – Я подавляю зевок. – А я зову себя писательницей.

– Анкора – это латынь, – поясняет Надия и указывает в сторону города за холмами. – Если будете повнимательнее, увидите – в Хэвипорте они повсюду: на нашем геральдическом щите, на гербе школы, ну и так далее.

– И каково его значение, помимо очевидного?

– Якорь – символ надежды, особенно в христианской системе взглядов. Надежды и спасения.

Я вспоминаю, что сказала Надия при нашей первой встрече.

Гарольд, он был символом надежды, а у нас тут в Хэвипорте с надеждой на будущее не очень-то хорошо.

Отвернувшись от Надии, смотрю на лабиринт из живой изгороди за садами и думаю о гербе школы. Вспоминаю, что почувствовала, когда на прошлой неделе впервые прошла мимо него.

Якорь не ассоциируется у меня с надеждой. Он подталкивает меня к мыслям о чем-то тяжелом и ржавом, о том, что тянет тебя на дно, держит под водой, пока ты не утонешь в собственных страхах.

– Кстати, – продолжает Надия у меня за спиной, – я в пятницу говорила со своим агентом по недвижимости, процесс продажи запущен и идет полным ходом.

Густая глубоководная слизь сочится из разрушенной стали.

–Что?.. О да, это хорошо, спасибо.

– И план относительно детского приюта тоже. Я связалась с подрядчиками, так что, как только сделка по продаже будет завершена, мы в кратчайшие сроки отремонтируем ваш старый дом.

Маленькая девятилетняя Беккет выглядывает из кабинета моего отца.

У нее выпученные белые глаза, слишком большие для моего лица.

Она похожа на паука.

Я не могу спать в темноте. А ты?

–Беккет? – Надия прикасается к моему плечу, и я мгновенно возвращаюсь в реальный мир. – С вами все в порядке?

Я встряхиваю головой:

– Да… да, все прекрасно, просто… залюбовалась вашим лабиринтом.

– Согласна, он производит впечатление. – Надия вздыхает. – Знаете, я за все эти годы научилась жить с мыслью, что никогда не стану матерью. Но с одним ничего не могу поделать – постоянно представляю, как бегаю там с парочкой своих малышей, мы счастливы и хохочем как сумасшедшие.

Чуть запрокинув голову, смотрю на ряд высоких окон в великолепных рамах, который тянется вдоль всего первого этажа.

– А вы никогда не думали о том, чтобы открыть детский приют здесь, в этом доме? – спрашиваю я, прикрыв ладонью глаза от солнца. – Тут вы могли бы приютить половину населения Хэвипорта.

– Если коротко – да. Но Чарнел-хаус больше подходит для задуманного мной проекта. И по площади, и по атмосфере. Есть в нем какое-то особенное очарование, вы со мной согласны?

Я смотрю на свой кофе и представляю родительский дом.

Стоит на своем углу и постепенно ветшает.

– Пожалуй, да.

– Кроме того, Эндрю незадолго до смерти попросил меня позаботиться о том, чтобы однажды Анкору открыли для гостей нашего города. Он хотел, чтобы это поместье стало местом притяжения для туристов.

– И вы выполните его просьбу?

– Со временем обязательно. Но пока буду двигаться пошагово от одного проекта к другому. И кстати, у вас-то как успехи?

Нервно хмыкаю:

– Я что, теперь один из ваших проектов?

– Можете это и так назвать, – с теплой, почти материнской улыбкой отвечает Надия. – Ну же, выкладывайте. Как вы?