Книга Сладкая штучка, страница 88 – Кит Даффилд

– Нет… не расскажу. Даже не волнуйся из-за этого. Я ведь, в общем, я чувствую… – Мельком смотрю на Сэма и заканчиваю: – моя семья вроде как у тебя в долгу.

Пейдж слабо улыбается:

– Спасибо.

Я разворачиваюсь и в одиночестве иду обратно к Чарнел-хаусу. Колени дрожат, зубы клацают от холода, в голове один вопрос: «С чем столкнусь, когда снова переступлю порог этого дома?»

По мере того как приближаюсь к Умбра-лейн, на меня из предрассветного тумана надвигается дом.

Пожар потушен, парадные двери широко распахнуты. В углу здания, там, где отцовский кабинет, зияет, словно огнестрельная рана в боку зверя, черная дыра. Там, где языки огня тянулись под углом по кирпичной стене к крыше, остались черные следы, которые теперь похожи на черную хитроватую улыбочку, с которой дом приветствует мое возвращение.

Ко мне направляется крепкий, симпатичный пожарный с зажатым под мышкой шлемом. Сигнальные огни пожарных машин у него за спиной заливают пространство вокруг бледным голубым светом.

– Привет, – говорит пожарный. – Вы – Беккет Райан?

Откидываю мокрую челку со лба.

– Да, я.

– А мы тут понять не можем, куда вы подевались, – слегка хмурясь, признается пожарный.

Я оглядываюсь через плечо, как будто меня на чем-то подловили.

– О… а, ну да. Простите. Я просто… – показываю на Чарнел-хаус. – Это дом моего детства, невыносимо было стоять тут и смотреть, как он горит.

Пожарный сочувственно кивает:

– Да-да, конечно, понимаю. – Потом обращается к своей коллеге: – Софи, принеси одеяло, хорошо? – Софи показывает ему большой палец, и он снова обращается ко мне: – Слушайте, пожар потушен, ситуация под контролем. Наибольший ущерб нанесен первому этажу. Обстановка в кабинете уничтожена, но точно могу вам сказать – все ваши вещи от пожара не пострадали, разве только дымом пропахли… Причем надолго, если не навсегда.

Я поглубже засовываю руки в карманы.

– В общем, по итогу, – смягчая тон, продолжает пожарный, – дом вполне себе сохранился. Понимаю, вам нелегко, но, поверьте, все могло быть гораздо хуже.

Смотрю на дом, на его бдительные окна и черную ухмылку, и где-то в душе даже хочу, чтобы все было хуже. Гораздо хуже.

– Вы правы. Спасибо.

Пожарный вздыхает и перекладывает шлем под другую руку.

– Вам есть куда пойти?

Я смотрю вниз по улице. Не знаю, который точно час, но утро определенно на подходе. Можно пойти на пляж и встретить восход.

– Да, есть такое место.

Пожарный кивает, потом быстро так оглядывает меня с головы до ног, и тут я понимаю, что, возможно, у меня лифчик просвечивает через мокрую футболку.

– Слушайте, – пожарный откашливается, – если вы тут немного задержитесь, мы быстро убедимся, что все в порядке, а потом проводим вас в дом и вы сможете переодеться в сухое, взять телефон, ну и все, что посчитаете нужным.

– Да, это было бы здорово, спасибо.

Появляется его коллега Софи с одеялом из фольги, из тех, что обычно раздают на финише марафонцам.

– Вот, Эд, держи.

Она передает одеяло Эду, а вместе с ним еще и какую-то почерневшую полоску ткани, и при этом что-то шепчет ему на ухо.

– Спасибо, Софи. – Эд укутывает меня в одеяло и добавляет, обращаясь к коллеге: – Сейчас подойду.

Софи, уходя от нас, слабо мне улыбается и достает из кармана телефон.

Эд покачивает на руке в перчатке полоску ткани, как будто ее взвешивает.