Книга Убийство на улице Доброй Надежды. Два врача, одно преступление и правда, которую нельзя спрятать, страница 93 – Бенджамин Гилмер

Когда мы входили в тюремное здание, Кай сказал, что это похоже на шоколадную фабрику Вилли Вонка. Это меня удивило – высокие металлические заборы и колючая проволока сверкали на солнце, но ничего эксцентричного в этом не было. Впрочем, когда за нами захлопнулись тяжелые стальные двери, настроение Кая изменилось.

– Пап, мне кажется, это не очень приветливое место, – заметил он.

В сопровождении одного из надзирателей мы вошли в зал свиданий. Детишки почувствовали себя немного свободнее, их забавляло, что все вокруг одеты в оранжевые робы. Они изучали украшения на стенах – на одной был изображен пейзаж расположенного поблизости национального парка, на другой гордо красовался орел.

– Папуль, а Винс ходит гулять в этот парк? – спросила Лея.

– Не думаю, детка. Доктору Винсу нельзя отсюда выходить.

Мы объясняли детям, что Винс живет в этой тюрьме, но, видимо, они не совсем поняли, что это значит. Да и Дейдре тоже. Она впервые в жизни посещала тюрьму, и чувствовала себя на удивление незащищенной в этой абсолютно чуждой ей среде.

– Я рад, что сейчас ты со мной рядом, – прошептал я, сжав ее руку.

Двери открылись.

– Это он? – спросила Дейдре.

В дверном проеме показался Винс в сопровождении надзирателя. Увидев нас, он расплылся в улыбке.

– Здравствуйте, доктор Гилмер, – произнес он, запинаясь.

– Здравствуйте, доктор Гилмер, – отозвался я. – Это моя семья: Дейдре, Кай и Лея. Давайте знакомиться.

Сначала я беспокоился, что вид Винса с его седеющей бородой, недостающими зубами и бегающим взглядом может напугать детей. Но назначенный доктором Энгликером антидепрессант снял некоторые самые заметные симптомы, а щербатая улыбка Винса в наш адрес была такой приветливой, что мои опасения быстро прошли.

Винс выпрямился и протянул к нам руки. Дети встревоженно взглянули на меня и слегка отпрянули, поэтому я подошел и обнял его. Следующей была Дейдре, затем отличилась Лея. Кай, как самый стеснительный из нас, нервно улыбнулся, когда Винс сгреб его руками.

– Рад знакомству, – ответил Винс.

– Рад знакомству, – собезьянничал Кай.

– Я рада наконец-то познакомиться с вами лично, – сказала Дейдре. – Столько слышала о вас, теперь вы как член нашей семьи.

Трясущейся рукой Винс смахнул слезу, несколько раз моргнул, и его лицо исказилось. Дети смотрели на это боязливо. Они не понимали, то ли этот человек силится улыбнуться, то ли корчится от боли. Я и сам не очень понимал, что это – радость, печаль или все вместе взятое.

А потом я сообразил: ведь Винс в тюрьме уже почти десять лет. Последний раз он обнимал ребенка в 2004 году, когда принимал своего последнего пациента в Кэйн-Крик.

Заключенные часто рассказывают об одиночестве и изоляции, но они страдают еще и от недостатка человеческих прикосновений. Как правило, они вступают в физический контакт либо при проявлениях агрессии, либо в связи с особенностями тюремного режима – применением наручников и фиксирующих приемов.

Теплые прикосновения случаются куда реже. Обычные скоротечные обнимашки наших детей глубоко тронули Винса. Он потрепал Кая по голове и легонько подтолкнул его в нашу сторону.

– Теперь тебе пора на ту сторону стола, дружок, – сказал он.

Мы поиграли в карты Uno. В первом туре победил Кай, во втором – Дейдре. Винсу не везло, и оба раза он оказывался с кучей карт на руках.