Книга Тайна цветочного рая, страница 33 – Дарья Калинина

— Надо будет у Анны Вольфовны потом спросить, что нанего нашло. Она должна быть в курсе дела.

Калачик от капусты отказался: для него в ней было слишком много чеснока. Киноа тоже не вызвало в нем особого восторга, он был консерватором, из всех каш предпочитал гречу или рис. Но сегодня песик получил на завтрак лишь сухой корм по весу.

— Прости, мой дорогой, готовить для тебя отдельно мне некогда. Сегодня посидишь на сухом пайке.

Но Калачик отнюдь не возражал против сухого корма. Он с таким аппетитом хрустел коричневыми сухариками, которые хозяйка насыпала в его мисочку, словно ничего сроду вкусней не ел. Потом он долго и вкусно пил воду, так что она стекала с его мордочки ручьями. А потом вытер мордочку о палас и, полностью удовлетворенный, улегся на крыльце сторожить дом, как ему и было велено. Когда Калачик понимал, что остается дома не просто так один, а находится там на дежурстве, несет службу, он воспринимал одиночество спокойно. Бывает у собак работа и похуже, а ему еще повезло: при доме, на свежем воздухе, а главное, ответственность какая!

Когда Оля выходила из дома, чтобы идти к Светлане, навстречу ей неожиданно попался Андрей Георгиевич, тот самый начинающий фермер, пытавшийся взять Катюшу в рабство. Ну то есть как попался, Оле так вовсе показалось, что он специально маячил перед домом ее подруг в надежде, что оттуда кто-нибудь выглянет или даже выйдет. Но оттуда никто не вышел, зато появилась Оля, к которой Андрей Георгиевич радостно и бросился с выражениями самого дружеского участия.

Он непременно хотел знать, как дела у Оли. Как она себя чувствует? А ее дочка? У нее ведь имеется взрослая дочь, не так ли? Когда его любезность дошла до того, что он поинтересовался самочувствием Калачика, ощущение того, что соседу что-то от нее нужно, переросло у Оли в уверенность.

— А как поживает ваша уважаемая подруга — Катюша?

И по тому, как изменился его тон, Оля поняла, что они подобрались к самому главному, тому самому, ради чего Андрей Георгиевич и завел весь этот разговор.

— Поживает? Да как вам сказать, после того, что вы учудили на вашей ферме, она долго приходила в себя.

— Боюсь, что мы с ней не слишком-то хорошо расстались.

— Катюша у нас художница, трепетная и нежная душа, а вы загрузили ее тяжелой работой, словно какую-нибудь батрачку!

— Она вам жаловалась?

— Достаточнобыло взглянуть на нее, когда она вернулась от вас. На ней лица не было. Вы ее переутомили. Заставляли убирать навоз и копать грядки. А она у нас сердечница, у нее даже инвалидность после перенесенного инфаркта имеется, плюс гипертоническая болезнь и диабет. А вы на нее взвалили тяжелую физическую работу, к которой она к тому же была совсем непривычна.

— Я виноват! Я еще и голос на нее повысил, когда она перевернула мешок с кормом для цыплят в вольере для взрослых бройлеров. Страшно вспомнить, но я назвал ее неуклюжей коровой.

— Вот видите! Как она может после такого себя чувствовать? Униженной и оскорбленной!

— Оля, а вы могли бы как-нибудь посодействовать нашему с ней примирению? — осторожно произнес мужчина. — Уверяю вас, я все осознал. Учел все прежние свои ошибки. И никогда больше не буду помышлять о том, чтобы заставлять ее что-то делать. Захочет сама — пожалуйста. А нет, так пусть сидит в тенечке, радует мир и меня в нем одним своим присутствием.