Книга Вишенка на кактусе, страница 26 – Дарья Донцова

– Знаешь, кто еще жив? – вдруг сказала Лиза. – Моя няня Валентина Юрьевна Крылова. Она уже немолодая, но и пожилой ее не назвать. Мы с ней постоянно на связи, поздравляем друг друга с днем рождения, Новым годом и разными праздниками, я навещаю ее. Родительский дом теперь мой, я его сдала семье дипломатов из Германии, у них свои слуги. А Валентина живет в коттедже, который ей мой папа подарил. Я плачу ей хорошую пенсию. Поговори с женщиной. Она много чего знает, после того, как я подросла, стала управляющей поместья.

– Зачем? – не поняла я. – Все вроде понятно…

Лиза нахмурилась.

– Нет, вопросов полно. Кто ко мне приходил с рассказом про смерть новорожденной? От кого фальшивая Нелли узнала об этой истории? Разве Ирина Николаевна могла кому-то правду сообщить? Она, небось, до жути перепугалась, когда поняла, что дочь «большого» человека погибла… Мой отец был не из простых людей. Его отец, мой дед, был обласканным советской властью журналистом и писателем, а мать, моя бабушка, – известной балериной. У семьи была огромная квартира в Москве. Советское время, а у отца одна няня – немка, другая – француженка. Учился он в элитной столичной школе, куда только своих брали. В классе у него были сплошь дети знаменитостей и политиков. Отец аттестат с отличием получил, поступил на юридический факультет МГУ. Туда троечнику, дураку, не попасть. В вузе он стал секретарем комсомольской ячейки факультета. Потом работал в комитете молодежных организаций. И далее без остановок, как на лифте, постоянно вверх. Никогда не тонул, постоянно выше и выше.

Елизавета рассмеялась.

– Почему так? Во время перестройки многих, кто был успешен в советские времена, закопали без права «откопаться» и вернуться в коридоры власти. По какой причине папа был непотопляем? Да потому что у него был великий талант, он умел дружить с разными людьми. С одними в школе учился, с другими – в университете, с третьими в КМО работал, с четвертыми у приятелей познакомился. Вот и оброс связями повсюду.

Елизавета положила ногу на ногу.

– Как-то раз, мне лет двенадцать-тринадцать было, приехал к нам в гости дядька. Я не удивилась – в доме часто народ собирался, родители любили компании, а материальное положение позволяло их собирать, когда душа просит. Как того мужчину звали, не помню. Вечер был, меня спать отправили. Апартаменты огромные, детская далеко от гостиной и столовой находилась. Утром проснулась, побрела завтракать – слышу, как няня и горничная в столовой разговаривают. Валентина Юрьевна говорила: «Они сто лет знакомы. Его в советское время посадили за фарцовку». «Мужика, который к нам приезжал вчера?» – уточнила горничная. «Да, – подтвердила Крылова. – А ведь Николай Максимович дурака предупреждал: не водись с теми людьми, хорошего не получится! И, как всегда, прав оказался. Загнали тогда молодого парня за Можай[1]». «Ой, ой!» – испугалась домработница. «Плохо дело, – продолжила няня, – позор для родителей, а на юноше клеймо – зек. С таким багажом потом никуда на работу не возьмут. Все приятели от семьи отвернулись, боялись даже по телефону звонить. А как поступил мой отец? Он друга не бросил, посылки ему отправлял, нашел ушлого адвоката, поддерживал приятеля и делом, и словом. Когда того выпустили, отправил к своему хорошему знакомому на работу. И – бац! – Перестройка! Все с ног на голову перевернулось. Те, кто при советской власти были ворами, мошенниками, на зоне сидели, стали называться борцами с коммунизмом, приватизировали фабрики и заводы. Юноша тот бизнес поднял, теперь значится в списке «Форбс», живет на три страны. Жизнь его в юности по морде побила, срок он отсидел, научился молчать, никому не доверять. Только один верный товарищ сегодня у миллиардера. Угадай, кто». «Наш Николай Максимович?» – предположила девушка. «Точно! – подтвердила няня. – А теперь скажи: как думаешь, что самое главное в отношениях для хозяина?» Возникла пауза. «Не знаешь?» «Не-а», – призналась горничная. «Верность, – объяснила няня. – Предположим, некто позвал тебя к себе работать, предложил зарплату миллион. Как поступишь?» «Миллион! – мечтательно протянула домработница. – Конечно, пойду… нет, побегу к нему!» «И выяснится, что дядька – обманщик, – хмыкнула няня. – Он полгода вообще тебе не будет платить, будет только “завтраками” кормить: “Работай, завтра конверт получишь”. А потом вообще выгонит. Что делать станешь? У кого помощи попросишь?» «К Николаю Максимовичу обращусь, – пролепетала глупышка, – он добрый, не бросит в беде». «Верно, – не стала спорить Крылова, – он разберется с твоим обидчиком, получишь все заработанное. Но не надейся, что возьмут тебя снова в этот дом. Никогда этого не случится». «Почему?» – прошептала горничная. «Потому что ты один раз променяла хозяина, который тебя никогда не обижал в деньгах, на миллион, ушла. А уходя, уходи! Не любит Николай Максимович предателей, сразу их отрезает и назад никогда не пришивает».