Книга Вишенка на кактусе, страница 46 – Дарья Донцова

Мы молча кивнули, и Кашин продолжил:

– Курс «лечения» длился дней семь-десять, потом женщина уезжала, и потом еще ей следовало раз в три дня пару недель прикатывать. Если не помогало, «лечение» повторяли, но обычно срабатывало. Одна проблема: у Владимира было большое родимое пятно на спине, и у некоторых детей оно тоже появлялось. Педиатры говорили: «Эту родинку покажите онкологу, она способна переродиться. Если велит удалить, то надо так и поступить». Многих мужчин удивляло: «Откуда эта штука взялась? Ни у меня, ни у жены подобной нет!» Врачи спокойно объясняли: «Вы хорошо свою родню до сотого колена знаете? Как вашего прапра-прадеда по отцовской линии звали? Чем он болел? Кто был по профессии?» В большинстве случаев повисала пауза, и отец малыша тихо отвечал: «Ну вы и спросили! Я про деда-то ничего не знаю, никогда его не видел». Врач продолжал: «Отметины передаются по наследству, это привет из глубины веков. Она определенно была у кого-то из ваших предков. Но вы никакой информацией про них не располагаете. Просто не оставляйте невус без внимания, проконсультируйтесь у онколога».

Лев Андреевич сделал глоток чая.

– Анна Николаевна скончалась, Лаура тем же делом заниматься принялась, и Владимир был ей в помощь. Он отличался хорошим здоровьем и всегда оставался бойцом постельного фронта. У вас родинка есть?

Вопрос адресовался Елизавете.

– Нет, – прошептала та, понимая, что она дочь не Риммы Федоровны и Владимира, а внучка Ирины Николаевны.

– Значит, вам отметина не передалась, – кивнул хозяин дома. – Но если ваша мама была здорова физически, но не могла никак забеременеть, то, возможно, она воспользовалась услугами Анны. Дело о знахарке на особом контроле находилось, перестройка с перестрелкой у нас еще в полной мере не началась. Да, страну уже трясло, но пламенный бардак пока не разгорелся. Полиция тогда еще называлась милицией, и не пришла в ее ряды армия негодяев, которых потом кого выгнали, кого посадили. Да, и в коммунистические времена были в органах жулики, за деньги на все готовые. Но основная часть сотрудников – честные люди, они боролись с преступностью, помогали обиженным… Не глядите на меня так, это не пропаганда, хотя я в милиции всю жизнь служил. Не надо мазать черной краской всех. При Горбачеве развал только-только начался, а при Ельцине расцвел. Когда он умер, вот тогда начали постепенно грязь убирать. Те, кто делом Анны занимался, поняли, что в результате их действий много семей развалятся. У знахарки на всех женщин были тетрадки с информацией, каждая толщиной с ногу слона. Страшно было представить, что начнется, если правда о том, чем занималась Анна Николаевна, а потом и Лаура, выплывет наружу. Какое количество мужчин затеют генетическую экспертизу и выяснят, что их дети – не их дети? И после необычайно долгого совещания в узком кругу начальники приняли решение: Лаура и все остальные получили срок за оказание медицинских услуг, не имея нужного образования. Судебный процесс проходил в закрытом формате, зрителей в зале не было.

Кашин допил чай и поставил на стол пустую кружку.

– Владимир, Григорий, который, конечно, тоже все знал, и Лаура уехали на зону. Дом их долгое время стоял запертым, потом неожиданно начали появляться люди, смотрели участок. Он хороший, большой, а вот дом был в плачевном состоянии. Я тогда запросил информацию, выяснил, что вся троица жива, отсидела срок, перебралась в город за Уральскими горами… Вот вам и вся история. – Лев Андреевич посмотрел на Елизавету. – У тебя были отец и мать. Что еще надо? Зачем дальше расковыривать?