Книга Секрет Аладдина, страница 25 – Елена Логунова

— Прошу прощения, что мы так внезапно, без всякой предварительной договоренности. — Женщина в белом помахала официанту и проникновенно улыбнулась мамуле. — Но вы должны быть привычны к бурной реакции на ваши прекрасные тексты.

— Вы читали мои романы? — Мамуля немного расслабилась.

— Не романы. — Женщина помотала головой и сделала подоспевшему официанту заказ по-арабски. — Мы увидели ваш замечательный пост про кольцо из моря. Надеюсь, оно еще у вас?

— А почему вы спрашиваете? — Мамуля не ответила прямо, хотя я знала, что упомянутое кольцо лежит у нее в кошельке.

— Потому что это мое кольцо.

Я внимательно посмотрела на руки дамы.

— Неужели? У вас такие тонкие пальцы…

Мамуля с Алкой покивали. У Алисы, которой принадлежало кольцо, явно пальцы были сосисками.

— Я понимаю, о чем вы. — Дама улыбнулась. — Неправильно выразилась: это не мое кольцо, а наша фамильная ценность.

— Не очень-то оно ценное, — заметила мамуля, выразительно поглядев на серьги в ушах дамы.

Одна ее золотая сережка с довольно крупным рубином стоила больше, чем целый десяток серебряных колец.

— Я сказала ценное, а не дорогое. — Дама замолчала, позволяя официанту переставить на стол содержимое принесенного подноса, и продолжила лишь после того, как он ушел. — Это кольцо носил мой бывший муж, отец Алика.

— Вы ошибаетесь, — сказала мамуля. — Кольцом владела женщина, внутри выгравированы ее имя и дата…

— Двадцать второе мая девяносто четвертого года! — быстро сказала дама. — День, когда мы познакомились… А что до имени, то это вы ошибаетесь, оно вовсе не женское.

— Какого-то мальчика предки назвали Алисой?! —ляпнула я, от души посочувствовав бедняге, и тут же закрыла рот рукой.

Блин, проболталась.

— Конечно же, нет, — улыбнулась дама. — Но гравировку делал малограмотный азербайджанский старик, и он написал непривычное русское имя так, как услышал: Алисе. Правильно было бы — Алексей.

— Похоже на правду, — неохотно признала мамуля. — По крайней мере, это объясняет странно толстый палец.

Она посмотрела на меня, как бы спрашивая: что скажешь? Отдаем им кольцо?

Я вспомнила, как затейливо записал наши русские имена на пляжных абонементах египтянин Хусейн, хоть он и не дедушка, а совсем еще молодой парень, и тоже согласилась:

— Звучит убедительно.

— Что ж, считайте, кольцо уже у вас. Но в качестве вознаграждения я бы хотела услышать всю историю целиком, — сказала мамуля.

— Это справедливо, — согласилась дама и сделала знак парню: — Алик, поухаживай за дамами.

— Кому вино, кому воду? — тут же поинтересовался услужливый Алик.

Кофе он всем поставил, не спрашивая.

— Рассказ будет долгим, — предупредила дама, удобнее устроилась на стуле и запоздало представилась: — Я Галина, можно Гала. Но нам придется вернуться в то время, когда меня звали просто Гюль.

Дом под раскидистой чинарой старый, глинобитный, его крыша протекает во время дождей, зимой из всех щелей дует. Очаг в углу греет слабо, единственный способ спастись от ночного холода — сбиться в кучу. Они, дети, спят на полу в единственной большой комнате на самодельных матрасах, набитых соломой. Их много — четырнадцать: двенадцать девочек и два мальчика. Гульнара — домашние зовут ее просто Гюль — пятая по старшинству.

Глава семьи — Али, крестьянин, едва сводящий концы с концами. Он пашет поле, пасет единственную корову и овец — тех у него всего несколько: вдвое меньше, чем детей. Жена Али Севиндж с утра до ночи в работе: готовит, стирает, ухаживает за детьми, скотом и птицей. Старшие дети помогают в поле, носят воду из колодца, собирают хворост. Девочки с малых лет нянчат младших, стирают в речке, ткут ковры, если есть шерсть.