Книга Секрет Аладдина, страница 23 – Елена Логунова

— Это какой-то корм, — предположила я. — Крокодилы едят фрукты и ягоды, не знаете? Стекляшка отдаленно похожа на крупную виноградину.

— Дай-ка, я посмотрю. — Мамуля забрала у Алки сумку и заглянула крокодилу в пасть, как дантист. — Хм, да это не просто корм! Тут у нас, похоже, не Аменхотеп, а сама Амат!

— А кто у нас Амат? — Алка насторожилась.

Тот факт, что она знакома мамуле, характеризовал эту даму отрицательно.

И точно:

— Амат в древнем Египте — мифическое чудовище с телом гиппопотама, львиными лапами и мордой крокодила. Она обитала в Дуате…

— Это где? — уточнила Трошкина и на всякий случай огляделась.

Правильно: вдруг еще не всех таких чудовищ выловили и на сумки извели.

— В загробном мире, — легко ответила мамуля. Прозвучало как «в Черемушках» — запросто и с ноткой ностальгии. — Она там, можно сказать, жила и работала: съедала сердце человека, если великая Эннеада выносила ему обвинительный приговор на загробном суде Осириса в Аменти.

— А! Большая стекляшка символизирует сожранное сердце? — поняла я. — Мощно. Алка, тебе бы переименовать свою новую сумку. Слышала? Она Амат.

— Где логика? — заворчала подруга. Не ассоциирующееся с загробным миром имя «Аменхотеп» нравилось ей больше. — Стекляшка бесцветная, значит, если она и сердце, то чистое, а Амат ведь должна была сжирать только грязные — черные!

— Она перепутала, — пошутила мамуля. — Видать, правосудию и в древнем Египте случалось ошибаться.

— Но можем, если хочешь, для пущей точности метафоры заменить это чистое сердце грязным, — предложила я. — В сувенирных лавках на Шератоне продаются не только готовые украшения, но и отдельно натуральные камни. Купим подходящий по размеру агат или турмалин, а лучшеобсидан — вулканическое стекло недорогое, из него тут массово четки делают.

— Я даже схожу с вами, чтобы поторговаться, — не дожидаясь просьбы, вызвалась мамуля.

Чтобы не промахнуться с размером камня на замену и не купить сердце, которое окажется нашей Амат не по зубам, мы аккуратно извлекли из ее пасти прозрачную стекляшку, и мифическое чудовище на сумке сразу стало выглядеть гораздо симпатичнее. Оно уже не щерилось злобно, а будто удивленно приоткрыло пасть.

— Но ты все-таки не показывай ее Кимке сразу, сначала морально подготовь ребенка, — посоветовала Алке мамуля.

Она все-таки хорошая бабушка, внука любит больше, чем ужастики.

За ужином в уличном ресторанчике красноглазая Амат сидела на отдельном стуле, отпугивая от нашего столика попрошайничающих кошек.

Котики в Египте повсюду, но сюсюкают с ними только туристы. Отношение к мурзикам местных исчерпывающе описывают песенные строки: «Меня не видят — это минус, но и не гонят — это плюс»[2]. Туристов же котики рассматривают как свою кормовую базу и не стесняются заявлять об этом во весь голос. Я, например, быстро завела тут привычку держать в холодильнике запас говяжьего фарша, потому что Чума Египетская, однажды милостиво накормленная, стала регулярно приходить поорать под нашей дверью, требуя еды.

С Амат нашествие хвостатых попрошаек нам не грозило. Только один раз какой-то дерзкий полосатик запрыгнул на стул с нашим сумчатым крокодилом, но, встретив прямой взгляд красных стеклянных глаз, тут же испуганно взвыл и ушел под стол шикарным цирковым кувырком.

После этого даже папуля признал, что Алка сделала не бесполезную покупку. Поначалу-то он ворчал, что на сто шестьдесят долларов можно было купить базовых продуктов на две недели.