Книга Секрет Аладдина, страница 22 – Елена Логунова

— Двести долларов, мадам. Это сумка из крокодила.

— Да он и живым столько не стоил! — фыркнула мамуля. — И посмотрите, что это был за крокодил: какая-то хилая мелочь, практически ящерица. Сто двадцать.

— Сто девяносто.

Ага! Торг пошел. Мы с Алкой перемигнулись, мамуля улыбнулась и вытянула из кармана смартфон.

— Сто тридцать, и я сделаю вам рекламу. Смотрите, я очень известный писатель, у меня миллионная аудитория поклонников.

Мы с Трошкиной снова обменялись понимающими взглядами: вот, значит, в чем мамулин секрет успешного торга.

— Только позавчера я показала своим подписчикам платья, купленные в лавке по соседству, и этот пост получил уже триста тысяч просмотров. — Мамуля продемонстрировала продавцу свой аккаунт.

— Но эти люди в России, — возразил тот.

— Не все, мой друг, не все! Вы сами прекрасно знаете, как много русских туристов в Египте.

Мамуля повела руками, охватывая тесный зал, и мы с Трошкиной закивали:

— Здрасьте!

— Привет!

— Всем добрый вечер, — проворковал, проходя мимо нас, очень кстати появившийся Зяма.

— Сто восемьдесят, — проводив его взглядом, сказал продавец.

Зяма вернулся, уткнул пытливый взор в крокодилью морду (та взирала на него совершенно пофигистично) и сообщил:

— Признаться, я сомневаюсь, что это настоящий крокодил.

Крокодил и это принял спокойно, а продавец заволновался:

— Настоящий! Абсолютный крокодил!

— Абсолютным бывает только зло, — с большим знанием дела заверила его наша сочинительница ужастиков и посмотрела на сумчатого крокодила с нарочитым сомнением. — Какой-то бледный он… Сто сорок.

— А вы знаете, как проверить, натуральная крокодиловая кожа или нет? Могу подсказать. — Зяма снял сумку с полки. — Надо с усилием нажать подушечкой пальца на роговой нарост на коже. Если она настоящая,этот бугорок не прогнется, а оставит вмятинку на пальце. Если поддельная — все будет наоборот.

И он принялся с энтузиазмом тыкать пальцем в неровные клеточки, не комментируя свои действия, но сопровождая их эмоциональными восклицаниями «Ха!», «Ну да!», «Вот-вот!», которые можно было трактовать как угодно.

— Сто семьдесят. — Продавец потянулся забрать у Зямы истыканную сумку. Тот ее не отдал, отступил еще на шаг и сообщил:

— А еще можно разрезать подкладку и осмотреть кожу изнутри. Настоящая крокодиловая чешуя имеет одинаковый рисунок с обеих сторон…

— Не надо резать! — Продавец все-таки отнял у него сумку. — Сто шестьдесят.

— Я согласна! — Не выдержала напряжения Трошкина. — Беру за сто шестьдесят долларов!

— Ты поспешила, — упрекнула ее мамуля. — Могли сойтись на ста пятидесяти.

Алка ее уже не слушала. Она нежно гладила своего сумчатого крокодила, умиленно приговаривая:

— Ты ж мой миленький, хорошенький… Я назову тебя — Аменхотеп…

— Это, наверное, что-то значит? — Едва выйдя из магазина, Трошкина принялась вертеть Аменхотепа, рассматривая свое приобретение так внимательно, как не решалась сделать в присутствии продавца, боясь, что он повысит цену. — Имеет какое-то символическое значение?

Ее заинтересовали инкрустированные в крокодилью морду стекляшки. Две небольших красных сверкали в глазницах и еще одна, прозрачная и покрупнее, — в пасти.

С красными все было понятно, они изображали злобные глазки, налитые кровью, а вот бесцветная вызывала вопросы.