Книга Невеста Василевса, страница 117 – Надежда Салтанова

Торговец поднялся, поминая нечистого. Заметался между рассыпанными яблоками и тележкой. Увидев, что Галактион с искаженным болью лицом, держится за ногу, парень кинул наскоро подобранные яблоки в тележку и остановился в замешательстве. Из-под портика на развернувшуюся сцену внимательно смотрел городской стражник в окружении нескольких прохожих. Незадачливый торговец, подумав, подошел к сидящему на мостовой Галактиону. И то верно, лучше полюбовно договориться, чем ежели стража сейчас тележку заберет да еще и заставит штраф платить за нанесение увечья.

Галактион, пересиливая боль и громко ругаясь, попытался встать. В ногу точно воткнули раскаленный прут. Голова у него закружилась. Он протянул руку и схватил за тунику торговца, который тут же испуганно затараторил:

— Ты давай, молодец, ты иди. Ну подумаешь, нога, так это сейчас пройдет. А то давай, я тебя под крышу доведу.

Сжав зубы, Галактион попробовал сделать шаг и вскрикнул. Он сгреб парня за ворот, рявкнул ему почти в самое ухо:

— Давай сюда свою тележку, повезешь меня к ипподрому. У меня поручение от великого паракимомена. Не исполнишь — тебя выпорют и из города вышлют.

Едва он опустился на тележку, как она жалобно скрипнула и потеряла колесо. Торговец принялся причитать и проклинать прохожего, который под ноги не смотрит, а теперь еще и тележку сломал. Опустился под дождем на мостовую, принялся прилаживать колесо. Плюнув на него, Галактион кое-как добрался до одной из колонн, поддерживающих навес над входом в винную лавку. Нога болела немилосердно. Прячущиеся под навесом прохожие бросали сочувственные взгляды на конюха, но, стоило ему повернуться к ним, отводили глаза. Из глубины лавочки вышел хозяин, глянул на бледного Галактиона, ушел. Вернулся с толстой суковатой палкой, молча протянул страдальцу.

Пока Галактион доковылял до ипподрома, дождь уже прекратился, а на город наползла густая влажная тьма. На стук вышел один из конюхов, увидев бледного хромающего парня, подставил плечо, помогая дойти до перевернутой бадьи, усадил. Не слушая Галактиона, убежал за коновалом — на ипподроме его все почитали за лекаря.

Солнце уже село, и в коридорах и переходах ипподрома царила темень. Пришел Демьян, неся за кольцо тяжелый бронзовый светильник. Спросил, где и как болит, бережно взялся за пострадавшую ногу, тщательно ощупал, глядя в лицо конюха. Галактион кривился, сжав зубы и шумно дыша. Коновал пожал плечами:

— Не вывернута нога. И кость вроде цела. Сухожилия растянул, видать. Боль уймется, но ходить будет пока тяжко. Держи ногу повыше, как сидишь. — Он подтянул еще одну бадью, велел положить ногу на нее.

Посмотрел на опухшую лодыжку, произнес:

— Я тебе один сапог сейчас принесу, чтобы ходить было легче. Погоди. — Он поднялся, но Галактион схватил его за рукав.

— Почтенный Демьян, нельзя мне сейчас тут сидеть. Мне к южным воротам надобно. Там… — Он замолчал, опустил глаза, вспомнив, как коновал обычно честит аптекаршу.

Демьян насупился:

— Знаю я, что там. Аптекарша твоя опять тебя вызывала. Я ее, как дождь начался, впустил на ипподром. Под сиденьями сухо. Сидит там у южного входа, тебя ждет. — Он поморщился. — Не мое дело, парень, но любиться тебе со старой вдовой — и грешно, и стыдно. Чем она тебя только зацепила?