Книга Невеста Василевса, страница 143 – Надежда Салтанова

— Ты же из-за меня тогда в навоз угодила. Прости меня. Я же шагнул к тебе, помочь хотел, да этот банщик наперерез кинулся. Знал бы, что он и есть Мясник, тогда бы его и придушил…

Нина не нашлась, что ответить, сложила столу, завернув снова в холстину. Смутившись, огляделась в поиске мафория. Взгляд ее упал на плетеный короб, стоящий в углу. Тот самый, что остался тогда в подземелье. Она застыла, не в силах отвести от него взгляда. Демьян, поняв, куда она смотрит, произнес:

— Мы потом вернулись в тот подвал. Захар помог этого зверя убрать.

— Вы его оттуда вынесли? — Голос Нины дрожал.

— Много чести. Там была забранная решеткой труба, что в море выходит. В коробе ключ нашелся. Туда и скинули.

Нина ахнула:

— Значит, он туда же и девиц спускал. — Она закрыла глаза на мгновение, борясь с подступившей к горлу желчью. Ей стало холодно, она обхватила себя руками. Демьян поднялся, взял брошенный на пол плащ, набросил Нине на плечи. Подвинув к ней короб, сказал:

— Вот погляди. — Он откинул крышку и достал небольшой промасленный мешочек. Высыпав из него что-то на ладонь, он протянул руку к Нине. Почерневшие колоски с тонкими торчащими из них палочками. Та самая рожь, которой коня травили. Нина подняла на него глаза:

— Дикую рожь, я слыхала, используют для изгоняющих дитя зелий. Только зачем они ему? Он же тех, кто хотел от бремени избавиться, убивал. И зелье не готовил даже. — Она наклонила голову. — Я поняла, почему они к нему сами шли. Сперва по старинке в калидариуме сидели до одури, надеясь, что само дите скинется. Он встречал таких девиц на выходе, обещал изгоняющее плод снадобье приготовить. Потом одурманивал и резал.

— Как же он узнавал, кто из них в тяжести?

— Есть у него в подвале оконце, что во фригидариум выходит. Через него все разговоры слышны. А ежели встать на что-то, то и подсмотреть можно. Нетрудно знающему лекарю заметить, что девица в тяжести. Так их и отлавливал, видать, помочь предлагал. — Она помолчала. — А вот зачем он эту рожь коню подложил — непонятно. Чей конь-то это?

Демьян нахмурился:

— Халого к нам димарх венетов поставил. Конь молодой, сильный, а главное — хорошо возницу слушается. Знаешь, бывают сильные, но норовистые. А такого, как Халый, найти трудно. Он и в квадриге, и в биге[77]хорош. То, что дикую рожь ему подсунули, — вина конюхов. Нередко конкуренты коней травят. Галактион твой и недоглядел. Сам знает, что заслужил наказание, так что зря ты тогда вмешалась.

Нина вздохнула:

— Старая Клавдия однажды упомянула, что Ерофей разговора с димархом прасинов удостоился. Видать, тот и подкупил банщика, зная, что он на ипподроме бывает.

— Надо о том доложить Стефану немедля. И эпарху тоже, — поднялся Демьян. — Пойдем, я тебя провожу, а после эпарху прошение подам.

Нина покачала головой:

— Никакого прошения нельзя подавать. То теперь дворцовая тайна. Ерофея надо позабыть и не вспоминать ни о том, что в переходах подземных произошло, ни о том, что он девиц губил. Ты слыхал ведь, что глашатаи объявляли? Наследник Мясника сам нашел да девицу спас.

— Вот так-то душегубы только множатся, понимая безнаказанность. Для того ли законы написаны? — сердито возразил Демьян.

— Не стану с тобой я о законах спорить, — вздохнула Нина. — Только сам знаешь: с сильным не бранись, с богатым не судись. Нам под колеса их золотых колесниц попадать не следует. Да и не станет эпарх никого слушать, ему согласие с дворцом важнее правды.