Книга Невеста Василевса, страница 46 – Надежда Салтанова

В наступившей тишине было слышно, как шумит улица за забором. Клавдия бросила взгляд на женщин. Глаза у нее забегали:

— Что-то, Нина, ты меня расспрашиваешь, будто сикофант какой, — скривилась она. — Что у тебя на уме-то?

— Да то же, что и у всех. Как уберечься от душегуба. Вот и пытаюсь понять, как этот Мясник их заманивал, где находил.

Женщины молча стояли вокруг. Клавдия дернула носом, отодвинулась от Нины немного. У Нины холодок тронул затылок. Она неспешно поправила мафорий, взяла корзинку.

— Что ж, спасибо тебе, Клавдия, за добрую беседу. Хорошего дня вам, почтенные. — Она поднялась, склонила голову, прощаясь, и вернулась в пекарню. Голос Гликерии слышался из подсобной комнаты. Хозяйка распекала за что-то мальчишку-разносчика. Нина заглянула к ней, отодвинув холщовую занавеску.

— Пора мне. Спасибо тебе за беседу да угощение.

Гликерия глянула на подругу:

— Во дворец сейчас пойдешь?

— Нет, в аптеку, — коротко бросила Нина, думая уже о том, какие дела на сегодня остались. — Надо бы отправить Фоку еще кое-что отнести в баню, что рядом с ипподромом. Но это уж на завтра оставлю.

Гликерия отвернулась, скрывая улыбку. Щеки у нее порозовели. Нина сердито прищурилась:

— Никак Галактионушка заходил к тебе. Видать, что-то смешное рассказал?!

Гликерия с усилием согнала улыбку с лица:

— Рассказал, что коновал их грубиян и невежа. На почтенных женщин орет.

Нина сложила руки на груди. Кивнула подруге:

— А еще что рассказал?

— Да больше ничего интересного, безмятежно улыбаясь, произнесла Гликерия. — Поведал, что коновал этот ученый, лекарем был когда-то. А когда жена у него родами померла, он помочь не сумел. Горевал, говорят, сильно, да решил, что не лекарь боле. И пошел на ипподром к тогдашнему коновалу в помощники. Тот уж стар был. Через год почти и помер. — Гликерия вздохнула. — Вот и остался Демьян коновалом. Да, видать, все одно недоволен. Вот ведь как бывает: ученый человек, а от горя потерялся.

— Ты никак его жалеешь?!

— Да с чего ты взяла? — Гликерия дернула округлым плечом. — Просто видный мужчина, ему бы жениться заново, а он на женщин, как пес, кидается.

Бросив быстрый взгляд на Нину, она опустила глаза и принялась старательно стряхивать крошки с груди.

Помянув мысленно недобрым словом всех видных мужчин, Нина шагнула на улицу, освещенную уже спешащим к закату солнцем.

Войдя в аптеку, Нина задумалась. Пришедшая на ум мысль о том, почему девицы пропадать могли, беспокоила, стучала в голове, будто пестик, дробящий в ступке семена. А время, словно мелкий песок, сквозь пальцы сочится. И заказов полна шкатулка, и с Анастасо поговорить еще надобно. Нина едва не стукнула себя по лбу. Как же она поговорит? Она даже не спросила у Галактиона, где искать эту девицу. И куда ей теперь бежать?

Нина подняла голову:

— Фока, услужи, сбегай-ка за Галактионом. Может он сегодня зайти ко мне?

— Зачем тебе он? — насупился Фока. — Ежели что помочь — скажи, я сам справлюсь. Бегать еще за ним, как за патрикием каким.

— Ты вряд ли поможешь, — пробормотала Нина. — Хотя погоди. Слыхал ли ты про танцовщицу Анастасо? Не знаешь, где ее найти можно? Вроде как отец ее таверну держит.

Фока отвел взгляд, щеки его порозовели.

— Я видал ее. — С нарочитым безразличием он пожал плечами. — Хорошо танцует.

— Подумайте, какой ценитель нашелся, — удивилась Нина. — Мал ты еще по тавернам-то гулять да танцовщиц оценивать.