Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 34 – Анна Орехова

Голиченко достал из-под стола чайник, плеснул в кружку кипятка и поднялся.

— Десять минут. Я буду в коридоре.

Следователь вышел из кабинета. Конвоиры, ясно дело, остались на месте, на случай если подозреваемый вздумает сбежать, но Семен Анатольевич и не рассчитывал на полную приватность.

— Значит, так, — он сразу перешел к делу. — Все, что мы с тобой оговаривали, получилось найти.

Власенко заметно приободрился, даже плечи расправил.

— Спасибо вам огромное! Значит…

— Пока рано радоваться, — перебил его Семен Анатольевич. Не хватало еще, чтобы пациент ляпнул лишнего. Голиченко их вряд ли слышит, но конвоиры доложат ему каждое слово, можно не сомневаться. — Да, мы нашли пару козырей, но ситуация по-прежнему скверная. Расклад такой: либо мы сейчас предъявляем твое алиби, либо ждем суда. Не перебивай, дай мне закончить. Если мы выложим карты сейчас, далеко не факт, что тебя отпустят. Скажу прямо: скорее всего, не отпустят и найдут способ твое алиби обойти. Не будем далеко ходить, вспомни ситуацию Альбины. Сильно ей алиби помогло?

Власенко вытер ладони о брюки.

— Так что же делать?

Семен Анатольевич вздохнул. Сколько бы он ни проходил через этот разговор, каждый раз было сложно.

— Тактически правильно сначала изучить материалы дела.

— Но нам же…

— Да, материалы нам покажут, только когда расследование будет завершено, и тебе предъявят обвинение. И да, все это время тебе придется провести в СИЗО. Потом начнется суд. Мы заявим, что ты дашь показания в конце процесса. Встанешь, расскажешь свою версию, приложим доказательства твоего алиби. Только в этом случае у прокурора не будет времени их нивелировать, а значит, преимущество останется за нами.

Обычно после этих слов пациенты начинали дергаться: кто-то кричал, что в камеру не вернется; кто-то обвинял Семена Анатольевича в непрофессионализме или даже в подыгрывании следователю; иные и вовсе начинали рыдать. Сложно принять неизбежное и смириться с тем, что еще несколько месяцев, а порой и несколько лет, придется провести за решеткой.

Власенко хотя бы внешне сохранял спокойствие.

— Я надеялся, что до суда не дойдет.

— Это маловероятно. Следователь крепко в тебя вцепился. Предъявим доказательства алиби — он найдет способ подобраться с другой стороны.

Власенко помолчал секунду и продолжил ровным голосом:

— То есть у меня стопроцентное алиби, а вы все равно предлагаете идти в суд?

— Пойми, Сережа, стопроцентных алиби не бывает. Бывает лишь недостаток времени, чтобы найти способ это алиби опровергнуть. Чем меньше времени, тем крепче алиби, так что важен фактор внезапности, и мы его потеряем, если предъявим доказательства сейчас.

Власенко сжал пальцами переносицу и помотал головой.

— Нет, нельзя идти в суд. Я видел статистику, весь интернет перелопатил, когда заподозрили Альбину, читал про обвинительный уклон. Шансы на победу в суде — меньше процента.

Семен Анатольевич мысленно выругался. Как же любят обыватели болтать про обвинительный уклон системы правосудия, ни черта в этом не понимая! Весь интернет он перелопатил, грамотный какой! Наверняка начитался статей, где такие же профаны сравнивали российскую систему правосудия с американской: там сорок процентов оправданий, а у нас меньше одного — обвинительный уклон налицо. Хотя на деле проводить такую параллель — это как ставить знак равенства между теплым и мокрым.