Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 117 – Анна Смерчек

– Да, но теперьгосподин Ивлин приплетает к гибели голубятника всю мою семью, – строго заметила купчиха. – Так что и мне нынче предстоит разбираться с идущими по городу сплетнями. Репутация семьи мне дорога. Дурные слухи и торговому делу могут навредить, и Танечкиной будущности.

– Отрадно слышать, что вы были уверены в моей невиновности и даже беспокоились о моей судьбе, – поклонился Иван Никитич.

– Не будем об этом сейчас. Я рада, что вы совершенно оправданы, – ласково проговорила Катерина Власьевна.

– Что ж, – вздохнула виновница переполоха, царившего всю неделю в усадьбе. – Надеюсь, все нелепые недоразумения мы теперь разрешили. Я, признаться, очень устала с дороги и теперь прилегла бы. Прошу вас, не расходитесь. Марья Архиповна, верно, скоро распорядиться подавать обед. Прошу вас теперь извинить меня.

После обеда у Добытковых Иван Никитич отбыл домой в некотором недоумении. Не отказавшись от чашки чая у себя на веранде, он пересказывал теперь Лидии Прокофьевне все открывшиеся обстоятельства исчезновения Катерины Власьевны. Конечно, он замечал, что у Маланьи тут же нашлись срочные дела на грядках под окнами, откуда было слышно, должно быть, каждое слово из его рассказа. Да и Глаша очень уж прилежно взялась следить за тем, чтобы чашка у барина была полна, и чтобы варенья на столе было достаточно – одним словом, чтобы быть как можно ближе к звучащему на веранде повествованию. Иван Никитич не противился этому. Пусть слышат! Пусть Маланья потом расскажет своим болтливым товаркам, что Катерина Власьевна отправилась вместе со старшим сыном в заграничную поездку, чтобы осмотреть достопримечательные французские сады, а потом картинные галереи Италии. Ему приятно было предъявить такую достойную историю и разом развеять все досужие низкие сплетни. Лидия Прокофьевна слушала со вниманием, хотя руки и глаза ее были прикованы к разложенному на коленях шитью.

– Маланья, сходи-ка сейчас к Трофимовне, да узнай, не была ли она сегодня в лесу, не набрала ли ягод. Для клюквы еще рановато, а брусника, я слыхала, не вся отошла еще. Хорошо бы нам на зиму запасти побольше.

– Да что вы, барыня, никуда она сегодня не ходила. Дождь ночью был. Ягода вся мокрая.

– А ты все равно сходи, да скажи ей, что если она пойдет за брусникой, то мы у нее купим. Лев Аркадьевич советовал детям давать брусничный морс. Да сговорись заранее о цене, – настаивала Лидия Прокофьевна.

Иван Никитич поначалу был несколько обижен тем, что жена, кажется, вовсе не впечатлилась рассказом о возвращении купчихи Добытковой, не дала никакой своей оценки и не задала ни одного вопроса. Но скоро, по тому, как вслед за Маланьей Лидия Прокофьевна стала настойчиво отсылать с веранды и Глашу, придумав и для горничной какое-то поручение, он понял, что некоторые вопросы у нее все же были. Только вот она не хотела их задавать в присутствии прислуги. Действительно, как только кухарка и горничная были отосланы, Лидия Прокофьевна заговорила:

– Я рада, Ванюша, что вся эта история разрешилась так просто, и госпожа Добыткова нашлась в добром здравии. Одно, пожалуй, мне все же не очень ясно.

– Должно быть, это я так путано рассказал, – предположил Иван Никитич, чтобы ободрить жену, но она покачала головой, отложила шитье и, внимательно глядя на мужа, сказала: