Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 114 – Анна Смерчек

Теперь уже Георгий Савельевич начал хохотать, но Катерина Власьевна решительно остановила его и заговорила:

– Я понимаю, ты, Танюша, верно, прочла какие-то строчки из моего дневника. Ничего, душа моя, я тебя не виню. Я сама виновата, нечего было оставлять его на столе. Я, конечно, не помню дословно тех записей. Очевидно, я писала все это о своем скором отъезде. Действительно, появление Девинье очень повлияло на меня и мое решение посмотреть мир. Ох, как непросто далось мне это решение! Стоило только представить, что я оставляю семью, как великий страх находил. Что если что-то случится здесь в мое отсутствие? Что если вам понадобится совет или помощь, а меня не будет рядом? Мне так и виделись ваши осуждающие взгляды. Если бы не Фернан Девинье я никогда не решилась бы.

– А вам известно, где он сейчас? – спросил Лев Аркадьевич.

– Где сейчас Фернан? – Добыткова на мгновение задумалась. – Да, я знаю, где он. А почему вы спрашиваете?

– Он исчез. Видимо, уехал из усадьбы, но почему-то ни с кем не попрощался. А на берегу мы нашли костер, мужскую одежду и обувь, похожие на те, что он имел обыкновение носить, и что самое странное – клочья бороды. Полиция целый день плавала тут по озеру на лодке и баграми шарила по дну в поисках его тела, – обиженно рассказал Борис Савельевич.

– Ах, Боже мой, как нехорошо получилось! – огорчилась Катерина Власьевна. – Но смею вас уверить, что Фернан Девинье жив и здравствует. Уверена, он откликнется на мое приглашение и явит себя, если будут сомнения по этому поводу.

– А когда вы видели его в последний раз? – уточнил Лев Аркадьевич.

– Когда я его видела? – Катерина Власьевна на мгновение задумалась, потом кивнула:

– Не совру, если скажу, что он провожал меня на вокзале. Но давайте вернемся к письму. Говоря, что хочу посвятить себя другому, я имела в виду лишь то, что, оставив труды по дому и заботы о фабрике, я хочу посвятить себя другому делу, другим занятиям. Речь вовсе не шла о романе с мужчиной. Что там еще было в моем письме к вам?

Она вернулась к листку и зачитала:

– «…долг мой перед любимым семейством я считаю исполненным: дети мои не нуждаются в моих заботах… Дело покойного мужа я не бросила и не продала… Дом наш в порядке и достатке». Это, надеюсь, не вызывает возражений? Тогда дальше: «…пока я чувствую в себе силы, то вспомню теперь и о долге перед своей душой, жаждущей райского сада».

– Вот! Не ты ли своей рукой написала про райский сад? – потрясла воздетым вверх пальцем Марья Архиповна. – Я думала, ты руки на себя наложить решила!

– Тогда не было бы мне дороги в райские сады, – покачала головой Катерина Власьевна. – Но в одном ты, Марьюшка, права. Я словно бы решалась начать новую жизнь, оставив прежнюю.

– Так про сад – это было иносказание?

– Вовсе нет! А вы не помните разве моего рассказа? – грустно спросила Катерина Власьевна. – Ведь я говорила вам о своем горячем желании побывать там, в этом саду. С полгода, должно быть, тому назад Георгий ездил по делам во Францию и в Англию. Там овцеводство процветает, но наш Жорж, конечно, не одними только овцами интересовался. В Париже и в Лондоне он много слышал об одном французском художнике, который писал пейзажи, а в Англии Темзу и здание парламента в новой, необычной манере. Жорж побывал на его выставке и был весьма впечатлен. Я же, как вы знаете, тоже люблю живопись. Сначала просто подбирала приятные глазу картины, чтобы украсить ими усадьбу. Потом стала посещать художественные салоны и читать в журналах. Взяла даже несколько уроков у нашего любезного господина Виртанена. Зная о моем интересе, Жорж купил для меня репродукции полотен этого модного французского живописца. В его картинах было то, что я искала! Они точно дышали. Я просила Жоржа привозить мне все газетные статьи и открытки, все, что касалось этого художника и его работ.