Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 68 – Анна Смерчек

– А газеты надо свежие читать! – наставлял пристав, – Что во вчерашней пропечатано, то, может, сегодня уже и неправда.

Он, наконец, отпустил, бедолагу и тот тут же исчез. Но уже через мгновение на столе появился не только чай, но и графинчик водочки, и тарелки с балыком и солеными огурчиками, и расстегаи с рыбой.

– Да я бы только чаю… – беспомощно проговорил Иван Никитич. Вся сцена показалась ему пугающей и до крайности неприятной. Выходит, его не желали здесь обслуживать, потому что прочитали в «Черезболотинском листке» о его аресте после смерти Карпухина. А как же опровержение? То, которое аршинными буквами! Или здесь тоже считают, что дыма без огня не бывает? И как же теперь? Сколько еще людей в городке останутся при мнении, что Иван Купря – столичный душегуб? Не желая показать, как его удручает то, что произошло, Иван Никитич наполнил рюмки и предложил помянуть покойного Карпухина.

– А что, Василий Никандрович, его наследники еще не объявились?

– Приехала его сестра. Она уже наняла душеприказчика и дом выставляет на продажу.

– Ах вот как… А скажите, нельзя ли будет посмотреть, не осталось ли на голубятне остатка письма, обрывок которого покойник сжимал в руке? Помните, Лев Аркадьевич нашел?

Пристав нахмурился, налил еще, потянулся за расстегаем.

– Да еще и эта история со Львом Аркадьевичем. Одного не пойму: как Ивлин успевает обо всем прознать чуть не раньше меня? Ведь я только кабинет осмотреть успел,а он уже об ограблении в «Листок» статью настрочил!

– О каком ограблении?

– Так вы, стало быть, еще не слыхали?

– О чем?

– О том, что сегодня ночью в кабинет к доктору кто-то влез. Тут все одно к одному: у Добытковых утопленника ищут, а вот пожалуйте еще и ограбление. И куда этот город катится? У меня и людей столько нету, чтобы два безобразия одновременно рассматривать. Борис Добытков на лодке по озеру плавает с двумя городовыми, доктор Самойлов вокруг ограбленного госпиталя бегает, а я за всеми поспевай. Цирк какой-то устроили.

– Это он бегает, чтобы успокоиться, – припомнил Иван Никитич. – В древности человек убегал от хищника. Доктор говорит, что если попрыгать или побегать, то организм легче понимает, что опасность миновала.

Пристав посмотрел на писателя, как на малое заигравшееся дитя, и сказал вдруг:

– Одна надежда, что сентябрь холодным будет.

– А при чем тут, позвольте узнать, сентябрьская погода? Или это вы имеете в виду, что в «Черезболотинском листке» и о погоде тоже врут?

– Это я имею в виду, что дачники начнут возвращаться в Петербург, и порядка в городе станет больше. Тут с осени до весны каждый черезболотинский житель у меня на виду, не забалуешь. Свои бы не стали доктора грабить, это кто-то из приезжих. Была уже тут как-то раз похожая история. За морфием влезли.

– А что если все эти происшествия как-то связаны между собой? Вы этой связи не усматриваете, Василий Никандрович? Ведь смерть Карпухина и отъезд Катерины Добытковой, почитай, в один день приключились. А с ней и французский художник пропал из усадьбы, никого не уведомив и оставив на берегу озера всю свою одежду и клочья бороды. А теперь вот еще и врачебный кабинет кто-то ограбил?

Пристав долил остатки водки в рюмки, покачал головой и подвел итог:

– Дело Карпухина закрыто, там налицо несчастный случай. Наследница ко мне претензий не имеет. Купчиха Добыткова отбыла, оставив письмо. Ничего подозрительного в ее отъезде не усматривается. А что до вещей на берегу и кражи из лечебницы – в этих двух случаях ведется расследование. Вы, господин писатель, если угодно, пишите об этом роман и в нем какие вам пожелается связи между всеми этими событиями усматривайте. А у меня все должно быть по инструкции. Ваше здоровье!