Онлайн книга «Смерть на голубятне или Дым без огня»
|
– Так, значит, договорились? А сейчас, если вы тоже едете уже домой, нам стоит поспешить на вокзал. Они наняли извозчика. Пока Иван Никитич прикидывал, как бы ловчее расспросить художника о семействе Добытковых, тот, завидев торжественное здание Академии Художеств, принялся читать Ивану Никитичу целую лекцию о русском классицизме. Уже переехали Благовещенский мост, а художник все говорил. – Вы изрядно разбираетесь в архитектурных стилях, – похвалил Иван Никитич. – Я, признаться, в здании Академии ни разу и не был. Слыхал только, что там по сей день бродит призрак архитектора, господина Кокоринова, повесившегося на чердаке. Виртанен нахмурился: – Насколько мне известно, он вовсе не повесился, а умер от водяной болезни. Впрочем, я не любитель обсуждать ни чужую жизнь, ни чужую смерть. Вот вас давеча тоже оговорили в «Черезболотинском листке». Должно быть, это было весьма неприятно. Я взял себе за правило никогда не говорить о том, что мне достоверно не известно. А что до архитектуры… Я не столько знаток, сколько ценитель. Люблю разглядывать примечательные здания. А уж в Петербурге есть на что посмотреть. – Должно быть, в Черезболотинске вы испытываете настоящий голод по такого рода впечатлениям, – вздохнул Иван Никитич, расстроенный признанием художника о том, что обсуждение других людей ему не нравится. Как теперь расспрашивать его о Добытковой? – Что ж поделать, – Виртанен покачал головой. – Пришлось оставить Петербург. Впрочем, я часто приезжаю сюда. Нарочно не покупаю ни красок, ни кистей впрок, чтобы всегда иметь повод поехать в лавку и пройтись по набережной. Люблю эти места! – Так раньше вы жили в Петербурге? – Да, но изменились обстоятельства. Мне нужны были деньги, и я вынужден был продать квартиру. Я вырос здесь недалеко. – А господин Девинье нанимает квартиру на Васильевском острове. Вы не знали? Виртанен равнодушно пожал плечами и замолчал. По дороге до вокзала они больше так и не коснулись волновавших писателя тем. Художник то и дело привлекал внимание Ивана Никитича к тому или другому зданию, говорил об архитекторах и примечательных деталях. «Ну ничего, – думал Купря. – Сейчас сядем в вагон. Непременно предложу ехать первым классом. Про добытковские деньги, конечно, не стану говорить. А чтобы он из вежливости или из гордости не отказался, скажу, что это издатель оплачивает мои поездки, да денег не считает. Кто же откажется ехать в первом классе да на бархатном диванчике? Там-то я его и разговорю. Как-никак два часа вместе трястись, а за окном все леса да поля. Тут этот любитель архитектуры мигом заскучает». Но когда прибыли на вокзал, и Иван Никитич предложил первый класс, Виртанен решительно отказался. – Не обессудьте, если вам угодно, поезжайте в синем вагоне. Я предпочитаю желтые. Иван Никитич почему-то обиделся. Но взял билет тоже во второй класс. «Все-таки он гордец. И упрямец», – подумал писатель, а художник, словно прочитав его мысли, сказал: – Нам два часа трястись. А я, знаете, Иван Никитич, не могу столько времени без дела сидеть. «Ну все, сейчас в книгу уткнется, и всю дорогу я из него слова не вытяну», – понял Купря. Но художник, разместив не без труда все свои свертки, достал из кармана блокнот, остро отточенный карандаш и с живым любопытством оглядел вагон. Пассажиров набралось достаточно, и он с удовлетворением кивнул. Потом перевел взгляд на Ивана Никитича и спросил: |