Онлайн книга «Смерть на голубятне или Дым без огня»
|
Иван Никитич отпустил извозчика и огляделся. Он стоял перед приличным каменным домом в четыре этажа. Вряд ли художник мог позволить себе нанять здесь хорошую квартиру. Наверняка, он занимает каморку на чердаке, которая служит ему и мастерской, и спальней, и столовой. Вход будет, должно быть со двора. Купря направился к подворотне, где тотчас столкнулся с дворником. – Скажи-ка, братец, – обратился к нему писатель. – Где в этом доме проживает господин Фернан Девинье, французский художник? – Это вам, барин, с парадного хода надо подняться, – пробасил дворник и указал рукояткой метлы, куда идти. – У него квартира в четыре комнаты на втором этаже. – Да что ты говоришь! В четыре комнаты? У художника? Должно быть у господина Девинье много заказов, раз он может оплатить этакие хоромы. – Откудовамне знать? – Так говоришь, мне пройти через парадную на второй этаж? – Точно так. Через вон ту парадную и на второй этаж. Да только его дома нету. Уж третий день. – Нету дома? Верно ли ты знаешь? Я к нему по важному делу приехал. – А нету его. И вчера не было, и давеча. Уж мне-то положено про всех жильцов знать. – Как жаль… – расстроился Иван Никитич. – Да тута, барин, и другие художники имеются. Може вам и другой какой сгодится? Тута их полно. Видели где свинксы каменные сидят на берегу? Вы туда сходите. Там, надо понимать, цельная академия художников. – Нет, братец, мне бы этого самого Девинье надобно. А часто ли он так надолго уезжает? – Случается. Говорят, что ездит в Черезболотинск. Тамошние виды рисовать. Это верст пятьдесят будет. Как будто здесь ему рисовать нечего. – Так ведь я, братец, как раз из Черезболотинска и приехал за ним! – Вот ведь… – буркнул дворник, уже совершенно теряя интерес к докучливому провинциальному господину. Иван Никитич быстро сообразил, как вернуть расположение дворника, достал из кармана монету, покрутил ее в солнечном луче и спросил: – А расскажи-ка мне, любезный, о господине художнике. Я в долгу не останусь. – Да что рассказывать… А вы не из газеты будете? – А хоть бы и из газеты. Или ты что-то особенно примечательное можешь мне о нем поведать? Что-то странное? Ты, может статься, знаешь что-то такое, за что тебе небольшое вознаграждение полагается? Дворник переложил метлу из одной руки в другую, что-то соображая. – Так вы про барыню, небось, спросить хотели? – Что за барыня? – Да ездила к нему все время. По одеже видать, что богатая. Пройдет к нему и сидит там до вечера, а бывало, что и до следующего дня. Так-то. Говорят еще, что она для него квартиру и нанимала. Иван Никитич вынул из нагрудного кармана так и оставшуюся у него фотографическую карточку с портретом Катерины Власьевны и показал дворнику. Тот бережно взял ее, поднес к глазам, потом отвел руку. Почесал в бороде, покачал головой: – Похоже, что эта самая и есть. Она, правда, под вуалями ходила, лица толком не видать. Но похожа. Ростом высока. Тихая женщина, ни разу мне худого слова не сказала. Так она замужняя, значится? Что же, муж ейный уже все прознал? Ой-ей. И польстилась же на такого. – А что он? – Да что? Одно слово: хранцузишка. Все молчком да бочком. По-нашемупочти и не понимает. Сходит в лавку за красками и сидит там у себя, носа не кажет. К нему и не приходил никто, акромя той барыни. А сейчас вот нету его. |