Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 76 – Анна Смерчек

Доктор ходил по комнате, заложив руки за спину, и обдумывал то, что сказал писатель.

– Эта версия и мне приходила в голову, – согласился он, наконец. – Она представляется довольно убедительной. Впрочем, теперь уж мы вряд ли узнаем, что там произошло в тот день и что было в том письме.

Купря заерзал на диване, запыхтел.

– Нехорошо вам, Иван Никитич? – с некоторым злорадством спросил Лев Аркадьевич. – А и поделом! Сознавайтесь, сколько выпили уже сегодня?

– Я? Да разве ж я пил? Только немного водочки в трактире вместе с приставом – я вовсе и не собирался пить, но там такой казус произошел, я позднее вам расскажу. Потом, правда, выпил еще немного смородиновки с Марьей Архиповной. Как было ей отказать? Ну а с Борисом Савельевичем самую малость французского вина. Но это к делу никакого отношения не имеет! Вот вы сейчас говорите, что мы не узнаем, что было в той Карпухинской записке. А что бы вы сказали, если бы такая возможность была, да только надо было бы для этого поступиться своими нравственными принципами?

– О-о, да вы, видно, в той стадии опьянения, когда начинаются моральные терзания, – доктор налил стакан воды и поставил перед писателем. – Французы советуют выпивать столько же чистой воды, сколько алкоголя. Говорят, тогда и похмелья не будет.

– Да нет же, я серьезно! – обиделся Иван Никитич, но воду выпил. – Мне по чистой случайности досталось одно письмо. Оно… одним словом, оно не мне адресовано. Я и не собирался его читать. Но теперь, узнав, что кто-то охотился за той, первой запиской, я теряюсь и не знаю, не будет ли правильным его прочесть.

– Почемувы не отдали письма адресату? – не понял доктор.

– Адресат исчез.

– Почему не вернули письма написавшему?

– Потому что его уже нет в живых.

– Та-ак… – Самойлов прошелся по комнате, скрипя половицами, потом встал напротив Купри, взялся обеими руками за спинку стула и учинил допрос:

– Письмо адресовано купчихе Добытковой? Катерине Власьевне? Или пропавшему французу, которого сегодня искали на озере?

– Купчихе. С пометкой: передать в ее собственные руки.

– А писал письмо покойный Карпухин? Так как же оно попало к вам?

– По случайности. Я не хотел письма забирать. Возмутился только тем, до какого затрепанного состояния голубятник довел сборник моих рассказов. Заметил его ненароком на столе и забрал. А письмо уже дома увидел, когда оно из книжицы выскользнуло. Если бы я знал, что Карпухин тогда уже мертвый на дворе лежал, я бы, конечно, не притронулся к его вещам.

– И где же теперь это письмо?

Иван Никитич тяжело вздохнул, заглянул в пустой стакан. Потом полез все-таки во внутренний карман пиджака и достал конверт, который весь день проносил с собой. Лев Аркадьевич с осторожностью взял его из рук приятеля, покрутил, посмотрел на свет, как когда-то делал и сам Иван Никитич.

– Еще вчера я не решился бы этого предложить, – сказал он задумчиво. – Но сегодня, узнав, что кто-то не на шутку боится содержания записок покойного Карпухина, я предлагаю поступить не по совести, но прислушавшись к доводам разума. Да, вскрывать чужие письма – постыдное занятие. Но если, прочтя его, мы сможем узнать причину гибели голубятника, то разумно будет все же прочесть это письмо. Мы вскроем его аккуратно.

Лев Аркадьевич положил конверт на стол и отправился в другую комнату. Скоро он вернулся со спиртовкой, поджег фитиль, и поставил сверху плошку с водой.