Книга Ковчег-Питер, страница 179 – Анатолий Бузулукский, Анна Смерчек, Вадим Шамшурин, и др.

– Между прочим, Сергей Витальевич, мне КатеринаАндреевна на это место сесть не разрешила, – сказал Краснов тоном шутливо-обидчивым, когда Стеклов сел.

– Просто изначально здесь Валентин Александрович должен был сидеть, – сказала Катерина, улыбнувшись и слегка краснея смущенно, – а Степан Аркадьевич ему другое место определил.

– Не знаю, не знаю… – протянул Краснов.

– Вы бы, Борис, лучше не болтали, а за дамами поухаживали, предложили бы напитки, например, тогда, может, и вас в следующий раз пригласят рядом присесть, – вступилась за подругу Анна.

Теперь уже Краснов залился краской под смех офицеров, которые, как по команде, протянули руки к бутылкам с шампанским и вином, желая услужить девушкам.

– Злая ты на язык, Анна, – попытался реабилитироваться Краснов, – потому и не замужем до сих пор. Смотри, а то всех мужиков так распугаешь.

– Настоящий мужик не испугается, – парировала Анна, и Стеклов улыбнулся, мысленно соглашаясь с Красновым, что язык у Анны действительно острый.

Через несколько минут торжество началось. Степан Аркадьевич сиял. Видно было, что он «развязал» еще до ресторана.

Большую радость доставил ему подарок, поднесенный офицерами. Зная его увлечение охотой, недолго думая, решили подарить вскладчину хорошее ружье, отделанное причудливым орнаментом.

В течение всего вечера Кречетову звонили с поздравлениями. Он, то и дело извиняясь, отходил от стола в дальний угол зала, чтобы поговорить, – там было тише.

Гости, скромные в начале вечера, вскоре вошли в раж. Было много танцев, а затем настал черед и песен. Музыканты ресторана потрудились на славу и, наверное, надолго запомнили этот день рождения.

Во время праздника Стеклов несколько раз замечал, что Болдырев часто смотрит в его сторону. Наконец тот, улучив момент, когда рядом с Сергеем никого не было – большинство гостей танцевали, – подошел к нему, наклонился, чтобы не перекрикивать музыку, и сказал:

– Сергей Витальевич, разговор есть. Выйдем, покурим.

– Вообще-то я не курю… но, если так срочно, выйдем.

Не привлекая внимания, они вышли в холл. Болдырев шел впереди. На улице вечер сразу же захватил их в свои холодные объятия. Стеклов непроизвольно поежился, пожалел, что вышел в одной рубашке и, чтобы сберечь тепло, скрестил руки на груди.

Они зашли за угол здания. Их слабо освещал неверныйсвет, падающий из окон дома напротив. Болдырев молча закурил; Стеклов привалился плечом к стене, в ожидании смотрел на него.

– Что, думаешь, раз у Кречетова под боком – так все позволено, можно на чужое позариться? – наконец медленно произнес Болдырев.

– Не понял, – слегка опешил Стеклов, – по-моему, на «ты» мы еще не переходили. – И что это, «чужое»?

– Ты в «ваше благородие» с другими играй, – сказал Болдырев, глубоко затягиваясь, и огонек сигареты выхватил из сумерек его лицо, тяжелый пристальный взгляд.

– Алексей Александрович, вы перепили? – с улыбкой спросил Сергей, но глаза смотрели жестко.

– Отвали от Катерины! Она со мной!

– Ах, вот оно что… Что-то она мне об этом ничего не говорила, – продолжал улыбаться Стеклов. – В любом случае, она взрослая девочка и сама решит, с кем ей быть. Так что, пожалуй, от вашего предложения откажусь.

Болдырев зло швырнул в сторону окурок, и он, ударившись в стену, рассыпался искрами; желваки на лице Болдырева заиграли, он почти вплотную подошел к Стеклову. Сергей, хоть и был хорошо физически развит, по сравнению с Болдыревым выглядел юношей: почти на голову ниже и далеко не так внушительно.