Книга Ковчег-Питер, страница 180 – Анатолий Бузулукский, Анна Смерчек, Вадим Шамшурин, и др.

– Надоел ты мне, умник! Я ведь и по-другому сказать могу… – негромко произнес Болдырев, вынув руки из карманов.

– Так не тяни, – сказал Стеклов, выпрямляясь.

Они несколько секунд молча смотрели друг другу в глаза. Вдруг правая рука Болдырева мощно взметнулась, но Сергей коротким нырком ушел от удара, и кулак ревнивца с глухим плотным звуком впечатался в стену. Болдырев сразу же согнулся пополам, прижимая к груди ушибленную руку, и зарычал как раненый зверь.

– Поздравляю с переломом, – констатировал Стеклов.

– Да пошел ты! – процедил Болдырев сквозь стон.

– Что ж… ответ я озвучил. Разговор окончен. – Стеклов развернулся и пошел обратно в зал.

Когда он снова сел за стол, Катерина спросила его:

– Ты что, с улицы? От тебя холодом веет.

– Да, выходил освежиться и заодно другу позвонил.

Болдырев в этот вечер на застолье больше не появился, впрочем, никто не придал его отсутствию большого значения.

Ближе к полуночи празднование юбилея подошло к концу. Гости начали расходиться. Тот же колоритный бородач выдавал одежду. Анна предложила Катерине вызвать такси.

– Я пешкомпрогуляюсь, мне недалеко.

– Ну как знаешь.

– Можно я тебя провожу? – спросил Сергей Катерину, помогая ей надеть пальто.

– Конечно, – ответила она, сопровождаемая ехидным взглядом подруги.

Они шли пустыми переулками, намеренно свернув в их тишину от снующих, несмотря на поздний час, машин. Местами в стылую темноту вгрызался свет ночных фонарей, и почему-то не хотелось попадать в их желтые пятна. Хотелось быть незаметными, просто наблюдать тайну ночи.

В сонной тишине улицы шаги звучали, казалось, чересчур громко. Сергею на мгновение представилось, что они тайком забрались в чужой дом и крадутся по комнатам, рискуя ежесекундно быть застигнутыми разбуженными хозяевами. И Катерина, как будто чувствуя то же, была молчалива, задумчива. Разговор выходил рваный, и Стеклов мысленно ругал себя за свою внезапно возникшую скованность в самый, казалось бы, благоприятный для общения момент. Откуда-то из дальних подворотен донеслись крики и звон разбитых бутылок, и снова все смолкло.

Вскоре они вышли к набережной канала. Катерина остановилась у ограждения, опершись на перила, стала смотреть в черную, как нефть, воду. Сергей встал рядом, касаясь ее плечом. Он ясно почувствовал тонкий запах волос Катерины, такой мимолетный, такой волнующий… Она зябко повела плечами, приподняла воротник пальто. Сергею вдруг нестерпимо захотелось обнять ее.

– Я дико извиняюсь, молодые люди, – послышалось сзади над самым ухом. От неожиданности Катерина вскрикнула, отскочила в сторону. Глядя на них по-собачьи доверчивыми глазами, в растянутом едва ли не до колен грязном свитере и таких же грязных штанах, стоял какой-то городской бродяга. От него за версту несло перегаром. – Простите за наглость: у вас сигаретки не будет?

– Извини, друг, не курим, – рассмеялся Сергей и, глядя на его босые ноги, подумал: «Так вот почему не было слышно, как он подошел. И как только не мерзнет?!»

Бродяга, растопырив ладони в миролюбивом жесте, кивнул и шатко побрел дальше.

– Господи, напугал! – возмущенно выдохнула Катерина.

– Зато вежливый какой, – улыбался Сергей. – Не зря Петербург – культурная столица.

Едва зародившаяся магия близости была безнадежно утрачена.

Они пошли дальше, и скоро, неожиданно для Стеклова, который уже не наблюдал часов, остановились.