Книга Увидеть огромную кошку, страница 189 – Барбара Мертц

«Алан Армадейл. Умер в Луксоре в 1889 году. Requiescat in Pace».[228]

Какое странное совпадение побудило меня задержаться именно у этой плиты? Армадейл стал жертвой одного из самых безжалостных убийц, с которыми я когда-либо сталкивалась. Я не знала погибшего при жизни, но, судя по всему, он был достойным молодым человеком, не заслужившим подобной печальной участи. Именно я обнаружила его тело, помогла ему упокоиться здесь – и забыла. Хотя я и торопилась, но потратила несколько минут, вырывая сорняки и сдувая песчаную пыль, забившуюся в надпись. В голове начали формироваться планы. Женский комитет… пожертвования от посетителей… посоветоваться с доктором Уиллоуби...

Могилу миссис Беллингем было бы легко найти, даже если бы я не посетила кладбище накануне. Голая песчаная земля была усыпана цветами.

Это были простые домашние цветы, которые можно собрать в садах и живых изгородях Луксора – бархатцы и розы, бугенвиллеи, васильки и алая герань. Их, должно быть, оставили рано утром или даже накануне вечером; красивые головки увяли на утреннем солнце.

Я положила среди них свой букет и помолилась, как, должно быть, сделал и полковник. От подобного человека я не ожидала такого нежного, сентиментального жеста. Неужели я недооценила его? Для меня это редкость. Но порой всякое случается с людьми, привыкшими слишком суровоконтролировать свои чувства.

Смахнув песок с юбки, я пошла обратно, не встретив ни единой человеческой души. Экипаж ожидал меня. Я приказала кучеру ехать в Луксорский храм. Пусть не по пути. Но займёт всего несколько минут. Поскольку я находилась, так сказать, по соседству, было бы некрасиво не зайти и не посмотреть, как у детей дела.

Дети были в храме! Именно там, куда обещали поехать – во дворе Аменхотепа III, и фотографировали!

Хотя я ничуть не сомневалась, что так и будет.

Я обрадовалась, что приехала в храм, когда увидела, с какими счастливыми улыбками они встречают меня.

– Не надо прерываться из-за меня, – сказала я, когда Нефрет быстро меня обняла, а Давид, вечный preux chevalier[229], освободил от тяжёлой сумки.

– Да не из-за тебя. – Мой сын не сделал ни того, ни другого. – В любом случае мы собирались остановиться. В это время суток слишком много чёртовых туристов.

– Ну, как встреча с полковником Беллингемом сегодня утром? – спросила Нефрет. – Он согласился нанять миссис Джонс?

– Всё решено, – ответила я. – Она сейчас с ними.

Гладкий лоб Нефрет прорезали морщины.

– Я очень надеюсь, что с ней всё будет в порядке. Эта жуткая девчонка...

– Не беспокойся о миссис Джонс, – нежно улыбнулась я Нефрет. – Если бы ты видели представление, которое она устроила сегодня утром, то убедилась бы, что эта женщина вполне способна справиться с мисс Долли. Юную леди крайне расстроила новая сторожевая собака.

– Чем ещё вы занимались? – спросил Давид. – Я и не знал, что вы собирались сегодня утром в Луксор.

Я не видела причин упоминать предыдущие встречи, поэтому рассказала им о посещении кладбища.

– С этим нужно что-то делать, – заявила я. – Женский комитет…

– Отличная идея, – согласился Рамзес. – Значит, кто-то был там до тебя? Чтобы оставить цветы, по твоим словам.

– Да. Это было трогательное зрелище.

– Совершенно верно, – кивнул Рамзес.

На мгновение воцарилось молчание. Давид посмотрел на Рамзеса, Рамзес – на Нефрет, а Нефрет упёрлась взглядом в обезглавленную статую богини Мут[230].