Книга Увидеть огромную кошку, страница 191 – Барбара Мертц

Введя куски трубы в гробницу и (как я предположила) скрепив их вместе, Говард и Эмерсон снова поднялись по лестнице, выглядя чрезвычайно довольными собой. Селим скромно следовал за ними. Этот красивый юноша, всего на несколько лет старше Рамзеса, в своё время провёл ужасное лето, выступая в роли охранника и компаньона моего сына, прежде чем я поняла, что он вообще не в состоянии помешать Рамзесу что-либо учинить[232]. Конечно, в конечном итоге во всём виноват Рамзес, но мальчики очень сблизились – очевидно, естественный результат соучастия в преступлении. Селим был младшим сыном Абдуллы и, следовательно, дядей Давида. Между двумя молодыми парнями было сильное физическое сходство – и, похоже, не только оно одно.

Почувствовав на себе мой взгляд, Селим улыбнулся, как загорелый ангел Боттичелли[233].

– Что ж, – начала я, когда мужчины подошли ко мне, – как долго эта адская штука должна проработать, прежде чем мы полностью избавимся от грязного воздуха?

– Это не так просто, – снисходительно ответил Говард.

– То есть вы не знаете.

– У нас были некоторые затруднения, – признал Говард. – Мотор – или, возможно, одна из цепей…

– Видишь ли, Пибоди, – перебил Эмерсон,– она работает…

– Я не хочу знать, как это работает, Эмерсон. Пока что. Ешьте бутерброды.

Говард отказался присоединиться к нам; его люди уже прекратили дневную работу, и он собирался вернуться к себе домой, чтобы оформить очередные бесконечные документы, связанные с его должностью. Я подождала, пока он уйдёт, и затем спросила Эмерсона, что было утром.

– Ничего, чёрт возьми, – промычал Эмерсон, набив рот хлебом и козьим сыром. – Я едва успел быстро заглянуть внутрь, пока Картер не появился со своими электрическими проводами. Генератор находится в гробнице Рамзеса XI[234], как ты помнишь, и у нас было дьявольски мало времени, чтобы проложить треклятые провода…

– Очень любезно со стороны Говарда, Эмерсон. И воздушный насос…

– Да, да. Предложение было как нельзя более уместным. Но мы наткнулись на камеру размером примерно десять на двенадцать футов, наполовину заполненную обломками. Если изначально она задумывалась как погребальная, архитектор, должно быть, изменил своё мнение, поскольку проход продолжается…

– И вы, конечно, сегодня не сможете работать внутри.

– Почему бы и нет? А, – понял Эмерсон. – Твоё очередное тактичное предложение? Ладно, Пибоди, уже поздно. Я оставлю воздушный насос работать на всю ночь и посмотрю, насколько хорошо он справится.

Он доел хлеб с сыром и затем с видимым усилием переключил своё внимание на дела, которые интересовали его гораздо меньше.

– Как миссис Джонс поладила с полковником? – спросил он.

Я рассказала ему. Моё описание того, как миссис Джонс изображала чопорную близорукую гувернантку, немало его позабавило, но, стоило мне поведать о личной беседе с полковником, улыбка исчезла.

– Боже мой, Пибоди, ты действительно именно так и сказала?

– Просто правду, Эмерсон.

– Да, но... – Он покачал головой. – Я бы хотел, чтобы ты была не такой... правдивой.

– Я могла бы сослаться на соломинки и брёвна, Эмерсон. Или на людей, которые живут в стеклянных домах[235].

– Это отнюдь не одно и то же. – Его лицо было серьёзным. – Ты нанесла сокрушительный удар по его любви, Пибоди. Я мог бы сказать то же самое, и столь же прямо; ему бы это не понравилось, но такие слова мужчине легче принять от другого мужчины, чем от женщины.