Книга Увидеть огромную кошку, страница 4 – Барбара Мертц

Самым удивительным было то, что я скучала по малышу. Сначала я наслаждалась тишиной и покоем, но через некоторое время стало скучно. Ни приглушённых взрывов в комнате Рамзеса, ни криков новых горничных, которые наткнулись на очередную мумифицированную мышь, ни визитов разъярённых соседей с жалобами на то, что Рамзес испортил их охоту, сбежав с лисой, ни споров с Нефрет...

Двое мужчин протиснулись сквозь толпу и подошли к террасе. Оба – высокие и широкоплечие, но на этом сходство заканчивалось. Один из них был симпатичным молодым джентльменом в хорошо скроенном твидовом костюме и с прогулочной тростью в руке. Он явно находился в Египте не первый день, о чём свидетельствовало загорелое лицо красивого орехового цвета. Его спутник был облачён в белоснежный халат и бедуинский головной убор, который подчёркивал черты типичного араба: тяжёлые тёмные брови, выдающийся ястребиный нос и тонкие губы, обрамлённые колючими чёрными усами.

Один из гигантских швейцаров выступил вперёд, желая задать вопрос. Жест араба заставил его отступить, широко раскрыв глаза, и мужчины начали подниматься по лестнице.

– Ну, знаете! – воскликнула я. – Чёрт побери, куда катится «Шепард»? Они не должны позволять драгоманам…

Но моя фраза так и осталась незавершённой. С восторженным воплем Нефрет вскочила со стула и, уронив по дороге шляпку, стремглав бросилась в объятия бедуина. В течение нескольких мгновений единственной видимой её частью осталась красно-золотая головка, ибо широкие рукава мужчины почти полностью закрыли стройное тело.

Эмерсон, сорвавшийся с места почти одновременно с Нефрет, оттащил её от бедуина и принялся энергично трясти его руку. Нефрет повернулась к другому молодому человеку. Тот протянул руку. Она, смеясь, оттолкнула её и обняла его, как Рамзеса.

Рамзес? Малыш? Рамзес никогда не был нормальным маленьким мальчиком, но случались времена (обычно во время сна), когда он казалсянормальным. Спящий херувим с копной соболиных кудрей и маленькими босыми ножками, невинно торчащими из-под подола белой ночной рубашки, стал этим… этим усатым мужчиной! Безусловно, превращение это не могло произойти в одночасье. И теперь, когда я подумала об этом, я вспомнила, что он год от года рос, как и любой другой. Сейчас онстал почти таким же высоким, как его отец, добрых шести футов[14]ростом. С этим ещё можно было бы примириться. Но усы...

Надеясь, что мой паралич сочтут за величественную сдержанность, я осталась сидеть в кресле. Эмерсон настолько забыл о своей традиционной британской сдержанности, что обнял сына за плечи, чтобы подвести его ко мне. Смуглая от природы кожа Рамзеса от солнца и ветра потемнела до оттенка даже более коричневого, чем у его молодого друга-египтянина, а лицо осталось столь же невыразительным, как и всегда. Он наклонился надо мной и почтительно поцеловал в щёку.

– Добрый день, матушка[15]. Ты хорошо выглядишь.

– Не могу сказать то же самое о тебе, – ответила я. – Эти усы…

– Не сейчас, Пибоди, – прервал его Эмерсон. – Боже мой, у нас настоящий праздник. Важно то, что оба вернулись живыми и невредимыми.

– И чертовски поздно, – заметила Нефрет, усаживаясь на стул, пододвинутый ей Давидом. Официант протянул ей шляпу; она небрежно нахлобучила её на голову и продолжила: – Вы пропустили утренний поезд?