Книга 210 дней назад, страница 16 – Ольга Дашкова

Наташа, видимо, поняла, что сегодня не ее день, и вышла, оставив за собой легкий шлейф цветочного парфюма.

Откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Тишина в кабинете обманчива — она не заглушает хаос в моей голове. Три дня назад, когда Надежда лежала кушетке, а я водил датчиком по ее животу, что-то во мне надломилось.

Это не было просто профессиональным интересом. Это было личное, глубокое, как будто я смотрел на часть своей жизни, которую не могу объяснить. Ее ребенок…

Почему я чувствую к нему такую странную связь? Это нелепо, но каждый раз, когда я закрываю глаза, вижу ту крохотную фигурку на экране, слышу ритмичное биение сердца, и мое собственное сердце сжимается, как от удара.

Телефон на столе завибрировал, выдернув меня из мыслей.На экране высветилось имя — Вероника. Поморщился.

Она всегда умела находить меня в самый неподходящий момент. Сообщение короткое: «Ром, вечеринка у меня в пятницу. Все наши будут. Приходи, а то ты совсем отшельником стал».

Представил ее — яркую, с гривой рыжих волос и смехом, который заполняет любую комнату. Раньше я бы согласился, просто чтобы отвлечься, выпить вина, поболтать о пустяках. Но сейчас мне не хочется ни вечеринок, ни смеха, ни даже Маргариты с ее искрами в глазах.

Мне нужно разобраться. В себе. В Надежде.

Телефон снова завибрировал. Теперь это звонок. Мама. Сердце сжалось от чувства вины, которое я старательно загоняя вглубь последние месяцы. Я не звонил ей… сколько? Две недели? Три?

Слишком долго. Особенно после того, что случилось. После тридцать первого декабря. После той ночи, когда мой мир разлетелся на куски.

Я глубоко вдохнул и ответил:

— Мам, привет.

— Ромочка, — голос теплый, но с ноткой усталости, которая всегда появляется, когда она пытается скрыть тоску. — Я уже думала, ты совсем про меня забыл.

— Прости, мам. Работа, знаешь, как бывает, — стараюсь говорить легко, но слова звучат фальшиво даже для меня.

— Знаю, знаю, — она вздохнула. — Ты всегда был таким занятым. Как дела? Как ты там, в новой поликлинике?

Мы говорили о простых вещах — о погоде, о новых розах в ее саду, о соседке, которая вечно жалуется на шумных детей. Но я чувствовал, как разговор медленно скатывается к тому, чего я боюсь. И вот она сказала:

— Ром, а когда у меня будут внуки? Мне так хочется понянчиться, знаешь… Костик с Марией не успели, а я… я так мечтала.

Костик. Константин. Мой брат. Мой близнец.

Его имя до сих пор режет, как лезвие. Сжал телефон так, что пальцы побелели. Не хочу говорить об этом. Не хочу вспоминать. Но мама продолжала, не замечая моего молчания:

— Мария, конечно, молодая, ей надо жить дальше. Я не виню ее, что она уехала и строит личное счастье. Но мне так больно, Ром. Так больно, что его нет. Если бы не ты… Если бы не ты, я бы не пережила.

Закрыл глаза, чувствуя, как горло сжимается. Константин погиб тридцать первого декабря. Автокатастрофа. Гололед, скользкая дорога, его машина, вылетевшая на встречную полосу.

Я до сих пор помню звонок из больницы, холодный голос врача, который сообщил, что мойбрат не выжил. Мы были близнецами, абсолютно одинаковыми внешне, но такими разными внутри.

— Мам, все будет хорошо, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У тебя будут внуки. Я же у тебя есть, правда? Я никуда не денусь.