Книга 210 дней назад, страница 18 – Ольга Дашкова

Щелчок домофона прозвучал, как выстрел в тишине квартиры. Замерла, сжимая телефон, который так и не выпустила из рук после разговора с Альбиной.

Голос Романа — низкий, чуть хриплый — все еще звучал в ушах: «Нам нужно поговорить». Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, оно сейчас пробьет ребра.

Он здесь. У моего подъезда. Доктор Роман Лебедев, человек, который перевернул мою жизнь дважды — сначала в ту декабрьскую ночь, но под другим именем, а потом три дня назад, когда его губы снова накрыли мои в кабинете УЗИ.

Я не была готова. Не была готова видеть его, слышать его, чувствовать его. Но мои пальцы сами нажали на кнопку, открывая дверь подъезда, как будто тело знало что-то, чего разум еще не понимал.

Посмотрела в зеркало, поправила волосы, одернула легкий шелковый халат, который надела после душа. Он был тонким, почти невесомым, и я вдруг почувствовала себя слишком уязвимой.

Но времени переодеться не было — шаги уже звучали на лестнице, тяжелые, уверенные. Мой дом, мой маленький мир, куда я сбежала от прошлого, вот-вот будет нарушен. Вдохнула, пытаясь успокоить дыхание, но внутри все дрожало, как лист на ветру.

Стук в дверь. Мягкий, но настойчивый. Открыла.

Он стоял там — высокий, в синей рубашке, которая так невероятно ему шла. Он смотрел на меня так пристально, что я почувствовала слабость в коленях. Голова закружилась, комната поплыла, схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть.

— Надя, — он шагнул вперед, голос был полон тревоги. — Ты в порядке?

Хотела сказать, что да, что все нормально, но слова застряли в горле. Вместо этого я только кивнула, но ноги подкосились, и он мгновенно оказался рядом, подхватывая, как тогда в кабинете. От прикосновения сильных и теплых рук по коже побежали искры.

Он донес меня до дивана в гостиной, а сам опустился на колени передо мной, проверяя пульс, как настоящий врач. Но его пальцы, касавшиеся запястья, дрожали. Потом он ушел, но срезу вернулся, я слышала как он закрыл дверь, как на кухне что-то зазвенело.

— Пей, — он протянул мне стакан воды, который принес.

Сделала глоток, но вода не помогла. Его близость, запах — что-то терпкое, с ноткой сандала — сводили с ума. Время словно замерло. Я смотрела на него, на его скулы, на легкую щетину, на губы, которые ятак хорошо помнила.

Моя рука, будто повинуясь какому-то древнему инстинкту, поднялась, и кончики пальцев едва коснулись лица, кожа была теплой.

— Надежда… — голос хриплый, почти шепот.

Он не отстранился, а его рука медленно поднялась, касаясь моих волос. Пальцы скользнули по прядям, мягко, словно он боялся спугнуть момент. А потом он наклонился, и коснулся моих губ.

Поцелуй был нежным, почти невесомым. Я задрожала, мои пальцы впились в его плечи, я ответила, не в силах сопротивляться. Время словно отмоталось назад, в тот декабрьский вечер, когда я впервые утонула в его объятиях.

210 дней назад.

Именно столько прошло дней до нашей встречи на плановом осмотре.

Тогда это был Константин. Или… Роман?

Но сейчас это не имело значения.

Его губы стали настойчивее, жаднее, и я застонала, чувствуя, как захлестывает волна желания. Халат соскользнул с плеч, упал на пол, обнажая кожу, и я не сделала ничего, чтобы его поднять.

Роман отстранился на мгновение, взгляд скользнул по моему телу — по животу, по груди, которая стала тяжелее из-за беременности. Глаза потемнели, но в них не было похоти — только восхищение, почти благоговение.