Книга Измена. В ловушке, страница 20 – Дина Павлова

Марина садится сбоку от мамы и, улыбаясь, произносит:

— Как вам морепродукты?

— А ты уже хозяйничаешь на чужой кухне, да? — кивает. Затем переводит взгляд на меня: — И где Вика с детьми?

— У какой-то своей подруги, — откашливаюсь.

— Какой-то подруги! А может она с помойки завтракает? Ты об этом не подумал?! Эта проститутка тебе рожать детей не будет! Посмотри на ее сиськи! Зря что ли она в них силикон запихивала?

Марина молча жует салат, а я диву даюсь. Да она за одну десятую долю подобных оскорблений любому другому глаза выцарапает! А тут сидит паинькой. Ох лиса!

— Мама, Марина декан моего факультета и моя начальница.

— Да что ты несешь? — мама почему-то не верит, — Ты ее губы видел? Декан какого факультета? Стыдно спросить.

— Экономического. Если не веришь, я могу показать на сайте ее фотографию. Она из очень приличной семьи. И отец у нее депутат.

— Покажи фото с сайта, — неожиданно приказывает мама, а я понимаю что дело пошло на лад. Достав очки, она долго рассматриваетпортрет, потом сверяет с Мариной, и, убедившись что я не вру, поцокав языком, возвращает мне сотовый обратно.

— И зачем ты ей нужен? Она себе депутата найдет.

— Я люблю его, — вступает в разговор Марина, на что мама кивает, не скрывая сомнения:

— Ты и любишь? Этого дурака? Максим, ты лапшу с ушей стряхивай иногда. Такие никого не любят.

— Что значит не любят?! — вдруг взрывается Марина, хотя казалось бы были оскорбления и похуже, и терпела. А сейчас возмутилась, — Вы по себе людей не ровняйте! Я умею любить!

— Ох ты ж как запела. И кого ты любишь, деточка? Моего Максима?

— Да, — кивает.

— А если так любишь, то что ж семью ему разбила? Он не знает где у него дети, у какой прошмандовки живут теперь. Если ты любишь Максима, значит любишь и его детей!

— Мы с детьми решим позже, — отводит глаза.

— Да что ты там решишь?

— Не что, а когда, — поправляет маму Марина.

— И когда?

— Когда он получит степень доктора наук и купит еще одну квартиру, сам, — подается вперед и добавляет, понизив голос, — Он у вас очень хорошо зарабатывает, Элеонора Федоровна. А еще он пишет научную работу, которая его прославит. Со мной он двигается вперед.

— Ты что, действительно решил за докторскую сесть? — с сомнением произносит мама, а я киваю. Лицо ее заметно смягчается. Ее самая большая болевая точка — это самолюбие. Маме всегда хотелось хвастаться окружающим что я самый умный, самый богатый, самый лучший. Хотя бы среди сыновей подруг. Еще в четырнадцать лет я выучил фразу, в которую верил сильнее чем любой верующий в Божьи Заповеди: успех ребенка — это пятьдесят процентов успеха матери! И никак иначе.

— Конечно, у меня уже большая часть готова. Спасибо Марине, она вдохновила меня на написание диссертации, подтолкнула можно сказать…

— То есть когда я тебе говорила «садись и пиши», это было не так важно, а эта профурсетка…

— Она очень талантливая девушка, которая меня любит! — горячо возражаю. Мать недоверчиво кивает, но после новости о докторской она настроена не так категорично.

— Допустим. А где ты жить будешь с этой талантливой девушкой?

— Он купит еще одну квартиру, он такой молодец, — отвечает за меня Марина, а я изо всех сил стараюсь не показывать удивление. Да на какие шиши я куплю квартиру? Сессия — штука доходная, но не настолько!Однако маму следует успокоить. Она с недоверием смотрит то на меня, то на Марину. Но я-то знаю, что ей очень хочется мною гордиться.